Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 175 – Юлий Люцифер

Это было не победой.

Это было началом последствий.

Валериан ушёл.

И вместе с ним ушла старая уверенность, что врага можно остановить одним рассветом.

Элина понимала это слишком хорошо.

Но Артарион был жив.

Лиора была жива.

Стена имён уцелела.

И сегодня этого было достаточно, чтобы не рухнуть.

Пока.

— Элина.

Она обернулась.

Лиору вынесли ближе к свету. Не к стене имён — она попросила остановиться у нижнего каменного выступа, где рассвет падал мягче. Бледная, с повязками на запястьях, укрытая тёмным покрывалом, она всё равно умудрялась держать подбородок так, будто лежанка была не больничной, а троном. Но теперь это не раздражало.

Теперь Элина видела, сколько усилий уходит на этот подбородок.

Она подошла.

— Тебе нельзя говорить долго.

— Все вокруг внезапно стали врачами.

— Мира заразна.

Лиора тихо хмыкнула, потом поморщилась.

— Не смеши. Больно.

— Ты сама начала.

— Я всегда начинала. Просто раньше хуже заканчивала.

Элина села рядом на край ступени.

Несколько мгновений они молчали. В этом молчании не было прежней холодной зависти, не было показной вежливости, не было детской привычки сравнивать, кому досталось больше взгляда отца, кому красивее ленты, кому громче сказали “молодец”.

Теперь между ними лежала ночь.

Кровь.

Браслеты.

Страница сто тринадцать.

И странная новая возможность не быть врагами.

— Я не знаю, что делать с фамилией, — сказала Лиора.

Элина посмотрела на неё.

— Рэйс?

— Да. Если я откажусь, Селеста скажет, что выиграла: дом рассыпался. Если оставлю, люди скажут, что я снова держусь за золочёную клетку.

— А ты что скажешь?

Лиора улыбнулась слабо, устало.

— Ненавижу, когда ты задаёшь вопросы, на которые нельзя ответить чужим голосом.

— Я долго училась.

— У кого?

Элина посмотрела на стену имён.

— У тех, кому не дали выбора.

Лиора проследила за её взглядом.

— Я пока оставлю. Не как знак власти. Как место преступления, из которого нельзя сбежать, пока не дал показания до конца.

— Это твой выбор.

Лиора повернулась к ней.

— Ты правда так думаешь? Не просто говоришь красиво?

— Правда.

— Тогда... — Она сглотнула. — Я хочу свидетельствовать против матери официально. Не только здесь. В любом суде, который осмелится слушать.

Элина не ответила сразу.

Имя Селесты легло между ними холодно.

— Ты понимаешь, что она будет делать?

— Да.

— Она найдёт, чем ударить.

— Уже нашла всё, что могла.

— Нет. Такие, как Селеста, всегда хранят ещё один нож.

Лиора закрыла глаза.

— Знаю. Но если я не скажу, она останется матерью, которая “ошиблась ради дома”. Я хочу, чтобы её назвали тем, кем она была.

— Кем?

Лиора открыла глаза.

В них не было ненависти.

Это было страшнее.

— Человеком, который любил власть сильнее детей и называл это заботой.

Элина медленно кивнула.

— Тогда скажешь.

— Ты будешь рядом?

Элина задержала дыхание.

Прежняя Лиора спросила бы это как требование. Новая — как человек, который учится просить так, чтобы у другого оставалось право отказать.

— Буду, если сама выберу.

Лиора кивнула.

— Хороший ответ. Неприятный, но хороший.

К ним подошёл Дамиан.

Остановился за несколько шагов.

На запястье у него темнел ожог в форме сломанного крыла. Перстня Велранов больше не было. Без него рука выглядела странно голой, будто у наследника сняли не украшение, а часть придворной кожи.