Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 50 – Лилия Романова

— То есть письмо украли до того, как оно дошло до меня, — произнёс Кайрен.

— Не украли, — поправил Орен. — Спрятали внутри правильной процедуры. Это хуже.

Я почувствовала, как по спине прошёл холод.

Вот что делало Иллару опасной. Не злость, не ревность, не открытая вражда. Она не ломала двери. Она входила через те, что ей кто-то открывал, и оставляла после себя всё почти правильным.

Почти.

Орен повернулся ко мне.

— Это письмо важно. Но сейчас есть новость хуже.

Кайрен напрягся.

— Архив?

Хранитель кивнул.

— Ночью внутренний круг Палаты начал поднимать полную запись вашей брачной клятвы. Ту самую, что должна была подтвердить исходный текст, порядок доступа и все отметки до расторжения.

— И? — спросила я.

Орен посмотрел на пепельную чашу, будто ему было легче сказать это огню, чем мне.

— Страница с настоящей записью вашей брачной клятвы исчезла из Палаты.

Комната стала слишком тихой.

Я не сразу поняла смысл. Исчезла — значит, её вынули. Спрятали. Уничтожили? Нет. Я заставила себя не додумывать. Огонь брачных клятв не принимал спрятанного, но люди, как оказалось, принимали многое.

— Когда? — спросил Кайрен.

— Это самое странное, — сказал Орен. — По архивной отметке страница числится на месте.

— Но её нет?

— Нет.

Я посмотрела на свои ладони.

Пепел на них стал почти чёрным.

— Кто мог взять её?

Орен ответил не сразу.

— Только тот, у кого был доступ и к Палате, и к родовой линии Дарров. Или тот, кому этот доступ открыли с двух сторон.

Кайрен медленно повернулся к письму на столе.

Я тоже посмотрела на него.

Моё старое предупреждение лежало между нами, как доказательство того, что правда пыталась прийти раньше.

А теперь настоящая запись нашей клятвы исчезла.

Орен тихо добавил:

— И если мы не найдём её до рассвета, Иллара сможет заявить, что пепельное испытание показало не нарушение клятвы, а след отсутствующей записи, исказившийся после вашего развода. Тогда Совет снова поставит под сомнение не её руку, а вас, Мирана.

Пепельная чаша в центре комнаты вспыхнула резко, почти сердито.

На двери Дома проступила новая тонкая строка.

Не для толпы.

Для нас.

Украденная клятва всё ещё помнит, кто держал её последним.

Строка на двери горела тонко, почти бесшумно, но от неё в комнате стало холоднее, чем от любого крика за окном.

Я смотрела на эти слова и чувствовала, как пепел на ладонях тяжелеет. Не физически — иначе. Словно сгоревшая клятва, которую вчера называли ошибкой, теперь протягивала ко мне не только память о боли, но и долг.

Украденная клятва.

Наша клятва.

Та самая, которую Кайрен приказал сжечь, Иллара коснулась до развода, Палата не смогла удержать в архиве, а Совет уже готов был превратить в спорную запись, удобную для любого решения.

— Она помнит, — произнесла я.

Мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.

Орен Сайр подошёл к двери, но не прикоснулся к надписи. Он уже понял: пепельный Дом не любил, когда его проверяли руками. Хранитель остановился на расстоянии шага и смотрел на буквы так, будто пытался прочитать не только их, но и тот огонь, который стоял за ними.

— Если Дом показал это, значит, страница не уничтожена, — сказал он наконец. — Иначе клятва не говорила бы о последнем, кто держал её.

Кайрен резко повернулся к нему.