Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 14 – Лилия Романова

— Кто там? — спросила я.

Ответа не было.

Только второй стук. Не костяшками пальцев. Чем-то твёрдым и сухим, будто по дереву коснулся металл.

Я поднялась, подошла к двери и остановилась, прежде чем открыть.

На уровне моих глаз в тёмной доске горел знак.

Не нарисованный. Не прибитый. Он проступил прямо на дереве — алый круг Палаты брачных огней, пересечённый тонкой серебристой линией. Под ним медленно проявлялись слова.

Я читала их, чувствуя, как пепел на ладонях снова просыпается.

Миране Дарр, признанной временной Хозяйкой сгоревшей клятвы, надлежит явиться в Палату до третьего удара утреннего огня.

Ниже, уже мельче, проступила вторая строка.

Дело рода Дарров открыто повторно.

Эта строка горела на двери дольше остальных.

Я стояла перед ней босиком, в помятом тёмном платье, с распущенными после сна волосами и руками, на которых огонь успел написать то, чего я сама ещё не понимала. Вчера я ушла из дома Дарров без вещей, без имени, без защиты. Сегодня Палата брачных огней звала меня обратно так, будто за одну ночь я стала не брошенной женой, а частью дела, которое теперь нельзя было просто закрыть чужой волей.

Я медленно подняла ладонь к знаку.

Пепельные линии на коже отозвались теплом. Не болью — скорее вниманием. Будто внутри меня проснулось что-то тихое и древнее, не торопившееся объяснять, зачем выбрало именно меня.

— Не трогайте, — раздалось за спиной.

Я обернулась.

Хозяйка дома стояла в коридоре, кутаясь в серую шаль. Вчера она не спросила моего имени, только дала комнату и ключ. Сейчас её взгляд скользил от знака Палаты на двери к моим ладоням и обратно. В нём не было ни любопытства служанки, ни злорадства соседки, ни страха перед чужой бедой. Только осторожность женщины, которая слишком долго жила в столице и знала: если на твоей двери с утра горит знак Палаты, день спокойным уже не будет.

— Я и не собиралась, — сказала я.

Хотя собиралась. Ещё мгновение назад хотела провести пальцами по алому кругу, проверить, настоящий ли он, или мне просто снится продолжение вчерашнего кошмара.

— Хорошо, — сухо ответила она. — Такие знаки не любят, когда их проверяют.

— Вы знаете, что он значит?

— Достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов.

Я почти улыбнулась. Впервые за это утро.

В доме Дарров лишние вопросы задавали постоянно, только называли их заботой, долгом или наставлением. Здесь женщина в поношенной шали умела молчать так, что это молчание казалось большей вежливостью, чем все безупречные фразы Иллары.

Я вернулась в комнату и закрыла дверь. Знак остался снаружи, но его свет просачивался через щели, ложился тонкими алыми полосами на пол и на край кровати. Комната казалась ещё меньше, чем ночью: узкая кровать, стол, кувшин на подоконнике, пустой крючок для платья. Ничего моего. Даже воздух — и тот был временным, снятым вместе с комнатой.

Я подошла к кувшину и плеснула немного воды в ладонь.

Остановилась.

Орен сказал: не смывать пепел.

Но пепел уже не лежал поверх кожи. За ночь он будто вошёл глубже, стал частью линий на моих ладонях. На правой проступала чаша алтаря. На левой — тонкая раздвоенная нить, снова сходившаяся у запястья. Я осторожно коснулась водой лица, шеи, висков, стараясь не задеть знаки. Вода была холодной, и от неё стало легче дышать.