Книга Пина, страница 17 – Арсений Либис

* * *

Ян появился в деревне через неделю. Что немудрено. Слухи о чудовище распространились по округе, словно пожар. Он сразу заметил Лангрена и подошел к нему. Они снова молча обменялись взглядами и Лангрен опустил глаза под яростным стальным напором.

— Где вторая секира? — спросил Ян после молчаливого поединка.

— Сейчас принесу, — шмыгнул носом мальчик.

— Собери заодно вещи, ты едешь со мной…

— На суд?

— Нет, на охоту. Я же говорил, этот оборотень пойдет в заслугу тебе…

* * *

— И ты убил её? — спросила Пина. Во время рассказа Лангрена она не шевелилась, словно статуя. Может, она тоже змея или какое-то насекомое, вроде богомола? Нет, на Мэй она точно не похожа. А богомолки держат руки сложенными на груди и стремятся соблазнить попавшегося к ним мужчину.

— Да, — ответил Лангрен. Мы нашли её пару дней спустя в морской пещере.

— И что она делала?

— Молча баюкала куклу, которую я ей сделал.

— И как ты нашел силы для этого? Убить её?

— Я на мгновение вспомнил её превращение, жуткую бойню и мертвое тело Хуана. И я не испытывал к ней ненависти. Просто чувство необходимости. Я должен был это сделать. Как прижечь рану, излечить болезнь. Кем бы она ни была, она больше не должна приносить боль и страдания. Как отрезать ступню, по которой идет гангрена.

На щеке Пины блеснула слеза.

— Бедный мальчик… — сказала она тихо. — Сколько тебе пришлось пережить. Она протянула руку и осторожно коснулась его лица. Прикосновение было прохладным, приятным и немного шершавым. Оно и понятно, даже оборотни в этих краях не белоручки.

Это было очень приятно. Никто ни разу так не касался Лангрена. Разве что, когда-то давно… Охотник вздрогнул. Слезинка девушки капнула ему на щеку. Потом ещё одна. Лангрен лежал и жадно впитывал её слезы. Сам он давно разучился плакать. Он не плакал даже в тот день, когда он в последний раз с Яном вернулся в деревню. Для каждого из погибших уже сделали небольшую лодку. Когда солнце скатилось в море, лодки подожгли и отправили в последнее плаванье. От них шел густой черный дым, он щипал глаза, но слез не было. Только усталость. Ян стоял, опершись на секиру и глядел вдаль. Он ничего не говорил, и Лангрен был ему благодарен за это. Они долго смотрели, как лодки становились просто огоньками на фоне темного моря.

Пина плакала, и Лангрен не хотел её прерывать. Её слезы, что омывали лицо казались ему приятным летним дождиком. А касания ладони нежным прикосновением травы и листьев. В пещере начало светлеть. Пина осторожно встала.

— Мне пора… — сказала она. — Я вернусь. И вылечу тебя. Обязательно тебя вылечу.

Лангрен ещё долго смотрел в потолок, и перед глазами его было лицо Мэй. Она смотрела на него своим немигающим взглядом и от него было невозможно скрыться.

Когда Лангрен проснулся, было ещё светло. Со стороны входа в пещеру тянуло свежим ветром. Лангрен даже слышал, как снаружи шелестят листья.

Его подстилка приятно пахла хвоей и можжевельником. Все, что произошло ночью сейчас казалось странным сном. Эта его глупая исповедь оборотню и потом её слезы. Конечно же, притворные. А как иначе? Эти твари не имеют никаких чувств. Он это хорошо знает. Они готовы пойти на что угодно, лишь обмануть тебя. Как Мэй или этот ящер-оборотень. Лангрен дважды глупо попался. Неужели, еще не извлек урока?