Онлайн книга «Гоблинов слишком много»
|
А вот бате и мачехе, не спится. Делают они на печи новое дитя, уже их общее. Батя кряхтит и ухает, как сыч, мачеха как свинья повизгивает. Не любила её Неждана. Так было хорошо, пока батя бобылем жил. Но привёл в дом, женщину из соседней веси. Не старую ещё, двадцать пять годков и с дочкой на несколько лет младше Нежданы. И началось. Невзлюбила Неждану мачеха. Вечно то ущипнет тайком, то гадость какую сделает. Ни днем, ни ночью от неё, проклятой, покоя. И дочь такая же, вечно жалуется, да слухи распускает. Угораздило же батю такую змею пригреть. Но судя по звукам с печки, бате все было по нраву. Ярил он мачеху с охотою. Оно и понятно, у иной женщины после третьих-четвертых родов меж ног уже дупло бездонное. В него свистеть разве что остаётся. А мачеха всего-то одну Мелену родила, у неё там все узко и сыро, так что хорошо удом елозить, почти как с девкой. Да и лицом она белая, телом пышная, перси налитые. Такую каждый день надо ярить, а в нечистые дни в уста угощать. Так батя и делал. Неждана заснуть хотела, но после домового, да шума на печи, какое там. А Мелена не слышит ничего, знай себе похрапывает, счастливая. Меж тем, батя с мачехой не прекращая ебаться, разговор между собой повели. — Ух и силён ты... - жарко прошептала мачеха, - мой медведюшка... — Ты таких слов не бросай... - отозвался батя, тяжко дыша, - Хозяина попусту не поминай! — Ой, не буду... Ох... До самой матицы пронял. Они снова заохали и закряхтели от удовольствия. Но мачеха опять разговор повела: — А у дочки твоей глаз дурной... Вчера как зыркнула, у меня брага скисла. Неждана на лавке похолодела вся. Вот же лиса ободранная. — Ты к чему то ведешь? - спросил батя. — Как бы она наше с тобой дитя не сглазила. А то зачнется одноглазое чудище или волосатое, как зверь лесной... — Ты это брось... Моя Нежданка девка справная... — Так она, как родилась, сразу мать погубила. — Ты не болтай, чего не ведаешь! Мать её сносей не вынесла. — Так про то и говорю... — Ах, ты, змея... Сейчас проучу тебя за такие слова! Мачеха вскрикнула: — Ух, что ты удумал такое! — Наказать тебя надобно... — Ты куда елдак пихаешь, кровопивец? — Гузно тебе надо прочистить за такие разговоры! — Пощади, ты ж мне просак порвешь! — Ничего ему не станется. Батя охнул, мачеха завыла волчицей. Видать, удалось ему свое бревно, в срамное дупло пропихнуть. — Теперь уж терпи - выдохнул батя и судя по тому, как мачеха расстоналась, начал её долбить, что дятел. Еб и приговаривал: — Нежданку мою не срами... Нежданку мою в обиду никому не дам... А мачеха в ответ уже ничего не говорила, оно и понятно, когда сраку разрывают елдиной, не до болтовни. — Вот так тебе... Вот тебе... - горячо шептал батя, и видно в этот момент напустил мачехе в гузно горячее молозиво. А она, так вскрикнула, что аж Мелена храпеть перестала. Позже, чувствуя видать, что полегче стало, мачеха стала батю на разные лады ругать: — Ух, тать, разбойник, леший... Как я теперь нужду буду справлять? — Зато впредь тебе наука... Все ли усвоила? В иной раз, если про Нежданку плохое услышу, так сразу по спине поленом пройдусь. Ясно тебе? — Ясно... - ответила мачеха, а сама заплакала. А Неждане хорошо стало, славный у неё батя, не дал в обиду. Оттого весь сон окончательно сошел. Отец на печи заснул, мачеха все потихоньку всхлипывала и причитала. |