Книга Волчья ягодка, страница 34 – Виктория Рогозина

— Можешь... — начала я, но голос предательски дрогнул. Пришлось глубоко вдохнуть. — Можешь переустановить мне программы на ноутбуке?

Глеб приподнял брови, чуть нахмурился.

— Это не проблема, конечно. Но, — он пристально посмотрел на меня, — я же вижу, что дело не в программах, да?

Я кивнула. Горло пересохло, и слова давались тяжело.

— У меня есть предположение… что Волков за мной следит.

Некоторое время Глеб молчал, медленно размешивая сахар в чашке. Потом поставил ложку, глухо звякнувшую о фарфор, и задумчиво качнул головой.

— Серьёзное заявление, — тихо произнёс он. — Хотя, если честно… с Волкова вполне может статься.

— Вчера я искала варианты перевода в другой университет, — торопливо заговорила я, будто боялась передумать. — А сегодня декан сказал, что перевод невозможен. Сказал прямо, что Волков запретил.

Глеб цокнул языком, откинулся на спинку дивана, глядя в окно.

— Вот урод… — пробормотал он почти беззвучно. — Ладно. С ноутбуком помогу, программу-шпиона, если она есть, вычищу подчистую. Но… — студент вдруг замер, глядя на меня чуть исподлобья. — Уверена, что речь только о программах?

— В смысле? — спросила я, чувствуя, как по спине прокатывается неприятная волна холода.

— Ну… — Глеб говорил осторожно, но серьёзно. — Если человек с такими возможностями и связями решил тебя контролировать, он мог поставить что угодно. Камеры. Микрофон. Или что похуже.

У меня сердце ухнуло вниз, будто провалилось сквозь пол. Воздуха не хватило. Я стиснула край стола, пытаясь скрыть, как дрожат руки. В ушах стучала кровь, и даже гул кафе будто исчез.

— Камеры?.. — едва прошептала я, не узнавая свой голос.

Глеб нахмурился, кивнул.

— Лучше не паниковать раньше времени. Но проверим. Обещаю. Если он действительно следит — я найду и вырублю всё.

Я кивнула, но внутренне уже всё оборвалось. Все звуки стали глухими, будто я оказалась под водой. Только одно слово отчётливо звенело в голове, будто приговор: следит.

Мир вокруг сжался до узкого круга света над столиком, и мне вдруг стало страшно идти в общагу.

Глеб уже больше часа сидел за моим ноутбуком, в полном сосредоточении постукивая по клавиатуре. Комната освещалась только настольной лампой — мягкий тёплый свет ложился на его лицо, на очки, в которых отражался экран. Время тянулось медленно, а я сидела на кровати, подогнув ногу и обняв подушку, стараясь не мешать.

Иногда Глеб тихо бормотал что-то себе под нос — технические термины, мне непонятные, — и взгляд его делался всё серьёзнее. Я чувствовала, как в груди копится тревога, будто нарастает давлением под рёбрами. Хотелось верить, что я просто накрутила себя. Что Волков не заходит так далеко. Что он не может.

Наконец, Глеб откинулся на спинку стула, снял очки и устало потер переносицу.

— Подтвердилось, — тихо сказал он. — У тебя стояли программы с сомнительным кодом. Одна отслеживала твои поисковые запросы и открытые страницы, другая — вообще имела доступ к камере. Но не активировалась. Пока.

Я резко села ровнее, будто меня обожгло.

— То есть… он мог видеть, что я делаю?

Глеб кивнул, глядя на меня серьёзно, без попыток успокоить.

— Да. Но я всё удалил, подчистил до последнего файла.

Некоторое время в комнате стояла тишина. Я не знала, что сказать. Просто смотрела на него, чувствуя, как в груди поднимается то ли страх, то ли злость, то ли что-то безымянное, горячее.