Книга Волчья ягодка, страница 23 – Виктория Рогозина

Я попыталась сбавить темп — бесполезно. Он будто почувствовал и тоже замедлился, позволив мне догнать его. Невозмутимо обернулся, короткий взгляд — хищный, прищуренный, слишком внимательный. Значит, не показалось. Он действительно видел. И ждал. Я упрямо прибавила шаг, делая вид, что музыка полностью поглотила меня. В наушниках хриплый голос Арии выводил слова из «Морока»: «Сквозь пепел и страх, я не стану назад...» — почти как оберег от того взгляда сбоку.

Феликс легко, без усилий, подстроился под мой темп. Мы бежали рядом — я чувствовала тепло его тела даже сквозь утренний холод. Он не говорил ни слова. Только изредка косился, будто оценивая не только темп, но и меня. Это молчание было хуже любого разговора. Оно будто вязло в воздухе, натягивая невидимую струну между нами. Я старалась сосредоточиться на дыхании, но пульс стучал где-то в висках, мешая считать удары сердца. Он двигался плавно, уверенно, почти беззвучно, как тень. И даже не надо было слов — само его присутствие было утверждением: «Я рядом. И ты это знаешь.» Когда в треке пошёл очередной припев, я сделала вид, что немного ускоряюсь, надеясь оторваться. Но Волков не отставал.

— Рано сегодня, — наконец негромко сказал он, не сбавляя темпа. Голос низкий, спокойный, будто между делом.

Я молчала.

— Тренируешься, чтобы бежать от кого-то? — добавил он с лёгкой усмешкой.

Я не выдержала — повернула голову и ответила, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Может, наоборот — к чему-то.

Он коротко хмыкнул.

— Смелый ответ.

Мы бежали дальше, и я всё время ловила себя на мысли: я не знаю, пугает ли он меня сейчас — или защищает.

Поймала себя на странной мысли: у Феликса глаза — холодные, серо-стальные, будто отражающие любой свет, кроме тепла. Но иногда… они меняются. Темнеют. Не просто становятся другими — будто в них появляется глубина, не свойственная человеку, который привык держать дистанцию. Интересно, с чем это связано? С усталостью? Или с тем, что он чувствует — если вообще чувствует хоть что-то.

Пробежка подходила к концу, и я свернула к общежитию, стараясь не оборачиваться. Но ощущение его взгляда не отпускало — будто он и правда следил за каждым моим шагом. Или это я просто внушила себе, что он всегда где-то рядом.

Дальше всё пошло по привычному сценарию: душ, одежда наспех, волосы — в небрежный пучок, и бегом на пары. Коридоры универа, как всегда, шумные, но теперь всё было по-другому. Стоило появиться — разговоры затихали, а потом снова начинались шепотом за спиной. Бойкот перестал быть таким острым, просто стал частью фона. Пусть. Жить можно и в тишине.

Только Маша и Ира никак не могли угомониться. Я видела, как они переглядываются, когда я проходила мимо, как наклоняются друг к другу и перешёптываются. Смеются, будто знают что-то, чего не знаю я.

— Интересно, за что это Волков её прикрывает? — донеслось за спиной. — Может, правда, не такая уж и святая.

Я не обернулась. Не дала им удовольствия увидеть, что задели. Просто достала из сумки конспект и пошла дальше, стараясь не думать о том, что, возможно, они сами боятся — не меня, а того, кто стоит за мной. Феликс Волков. Имя, которое теперь звучало в коридорах как предупреждение.

После лекции я вместе со всеми направилась в спортзал. Физкультуру никто не отменял — даже если тебе кажется, что ты уже морально пробежала марафон по выживанию среди студентов. Это был, пожалуй, самый скучный предмет из всех: ни азарта, ни пользы, только привычное «встаньте в линию», «бегом марш», «девочки, растяжка».