Книга Пара для Дракона: Секрет Попаданки, страница 25 – Алекса Рид

Он повернулся и удалился, оставив у дверей двух каменноголовых гномов, скрестивших руки на груди. Амель с силой захлопнул дверь перед их носом и обернулся ко мне. В его глазах не было ни злости, ни разочарования, пусть всё так вышло, но ему явно понравилось.

Мы сгрёбли наши вещи в сумки. Я сунула смятые бумаги и мой старый дневник на самое дно своей. Саквояж Тома Амель просто взял в руку, как нечто само собой разумеющееся. Через десять минут мы, под конвоем молчаливых охранников, покидали «Эдельвейс». На пороге Амель с самым высокомерным видом принял из рук администратора конверт с деньгами и, не удостоив его больше взглядом, повёл меня прочь.

Мы отшагали достаточно далеко от сияющих окон курорта, когда я наконец перевела дух. Адреналин начал отступать, оставляя после себя странную, лихорадочную эйфорию.— Всё было бесполезно, и теперь нам нужно двигаться дальше, а я так хотела поспать в этой роскошной кровати! — Да, — согласился Амель, но без особого восторга. — Теперь нам нужно новое место для ночлега. В такое время мы уже никуда не отправимся.

Мы вышли к главной дороге, где у входа в курортную зону располагалось несколько лавок для туристов. Одна из них, под вывеской «Снаряжение для верховых и пеших прогулок», ещё была открыта. В витрине красовались сёдла, уздечки, прочные ботинки и… палатки. Несколько компактных, скатанных в тюки брезентовых конструкций.

Амель подошёл к лавке.— Пару палаток. Самых простых и лёгких. И два тёплых спальных мешка.Продавец, усатый гном, кивнул и полез на склад. Я же остолбенела.— Палатку? — переспросила я, как эхо. — Ты предлагаешь нам ночевать в палатке? В горах? На улице?!— У нас нет времени искать другой постоялый двор, который будет по пути, — спокойно ответил он. — А уходить с основной дороги опасно. Палатка — это быстро и мобильно. Мы можем встать лагерем в любом безопасном месте, когда стемнеет.— Но… но там же холодно! И сыро! И… и пауки! — я с ужасом смотрела на тюк, который гном водрузил на прилавок.— Осталась одна палатка — буркнул хозяин сия заведения.— Спасибо. Спальные мешки тёплые, — парировал Амель, проверяя качество швов. — От сырости есть брезент. А пауков ты можешь выгнать. Или заключить с ними перемирие, не знаю. Прояви воображение.

Он оплатил покупки, взвалил тюк с палаткой и свёрнутые мешки на свободное плечо, и мы снова зашагали по дороге, которая вскоре повела в лес. Я шла рядом, кипя от возмущения. У меня в голове ещё стояла картина роскошного номера с каменной ванной и огромной кроватью. А теперь это? Брезент и земля!

— Это из-за твоего спектакля! — не выдержала я. — Из-за твоего дурацкого скандала нас выгнали! Мы могли бы переночевать в нормальной постели, а теперь будем спать, как бродяги!— Этот «спектакль» мог дать нам информацию, но увы. Бывают осечки, — холодно заметил он, не сбавляя шага. — А неудобства потерпишь. Ты же хочешь догнать их? Скучаешь, наверное, по мужу.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав, чёрт возьми, потерпеть можно. Но от этого не становилось теплее и уютнее.

Через полчаса ходьбы он свернул с дороги в небольшую, скрытую от взглядов полянку у ручья.— Здесь. Достаточно далеко от дороги, есть вода. Разбиваем лагерь.Он сбросил тюк и принялся с неожиданной ловкостью раскатывать брезент, собирать упругие прутья каркаса. Я стояла и смотрела, чувствуя себя абсолютно бесполезной. Через десять минут над поляной возвышался низкий, но довольно прочный шатёр.— Заноси сумки внутрь, — скомандовал он. — И набери хворосту для костра. Сухого. Я разведу огонь.Я, бормоча что-то нелестное под нос, поплелась выполнять приказы. Носить сумки было несложно. А вот искать хворост в сгущающихся сумерках оказалось испытанием. Я то и дело спотыкалась о корни, пугала каких-то ночных птиц, и в итоге принесла охапку чего-то то ли мокрого. Амель, не говоря ни слова, отобрал у меня эту кучу, отшвырнул в сторону и сам быстро насобирал нормальных, сухих веток. Через несколько минут у палатки уже потрескивал небольшой, но жаркий костёр, отгоняя влажный лесной мрак и первых назойливых мошек.Мы сидели на разостланном у входа в палатку брезенте, жевали припасённые лепёшки и острую вяленую колбасу. Было тихо. Только треск огня, журчание ручья и далёкий вой какого-то зверя в горах. Неудобство и злость понемногу уступали место странному, первобытному чувству покоя. И пониманию нашей полнейшей, абсолютной зависимости друг от друга здесь, в этой глуши. Я думаю Амелю это путешествие нравилось всё больше.