Книга Пара для Дракона: Секрет Попаданки, страница 14 – Алекса Рид

Я ворочалась, глядя на узоры, которые отбрасывал на потолок огонь в камине. Амель… он был добр. Он предлагал помощь. Может… может, попросить у него в долг? Не как милостыню, а как ссуду. С условием, что я отработаю и всё верну! Могу даже больше! Всю жизнь готова ему платить, если понадобится. Мысль о том, чтобы быть вечно обязанной ему, была горькой. Но мысль о костре страшнее.

«Завтра, — решила я, сжимая кулаки под одеялом. — Завтра, когда мы отправимся, я попрошу. Просто попрошу. А там… будь что будет».И с этой невесёлой, но твёрдой решимостью я наконец закрыла глаза, убаюканная непривычной роскошью и страхом перед грядущим днём.

Мне казалось, я только-только закрыла глаза, как меня вырвали из объятий тяжёлого, безсновидного сна. Стук в дверь был настойчивым, будто долбил не по дереву, а прямо мне в висок.— Фрида! Открывай, солнце встало!

Голос Амеля. Сухой, деловой, без намёка на вчерашнюю теплоту. Я попыталась зарыться поглубже в подушку, но стук повторился, уже громче.— Фрида, если ты сейчас же не откроешь, я велю Марте выломать дверь. Нам пора.Я с трудом открыла веки. За окном был тот самый предрассветный сизый сумрак, когда мир кажется недоделанным и враждебным. В голове гудело, словно там ночевал рой шершней. Я едва доползла до двери и открыла её.

Амель стоял на пороге, уже полностью собранный для дороги в практичном, тёмном дорожном костюме, плащом через руку. Он окинул меня одним быстрым, оценивающим взглядом, от спутанных волос до босых ног, и вздохнул.— Даже служанки не смогли тебя разбудить. Ты что, всю ночь делала?

— Я не спала, — хрипло пробормотала я, потирая лицо. — Вроде совсем.— Это заметно. У тебя двадцать минут. Одевайся и спускайся вниз. Поесть не успеем, найдём, чем перекусить там.

Дверь закрылась. Я, как лунатик, поплелась к стулу, где Дороти аккуратно разложила чистое платье — простое, но добротное дорожное, тёмно-синего цвета, с длинными рукавами и шнуровкой на спине. Одевалась я на автопилоте, пальцы не слушались, путались в шнурках.Спинальная шнуровка всегда была для меня пыткой, а сейчас, с трясущимися руками и тяжёлой головой, я и вовсе с ней не справлялась. В итоге получилось криво, слабо, и верх платья откровенно болтался. Но времени не было. Я наскоро умылась ледяной водой из кувшина, кое-как прибрала волосы и, чуть не споткнувшись о собственные ноги, вышла.

Амель ждал в главном зале у массивных дверей. В руках у него была пара дорожных сумок. Он посмотрел на меня, и его глаз медленно, с явным разочарованием, скользнул от моих спутанных волос к корпусу платья. На его губах появилась та самая саркастическая усмешка.

— Фрида, ты собираешься в поход или на маскарад в роли «утренней недоделки»? — спросил он. — Твоя шнуровка, это преступление против портных и элементарной физики. Подойди сюда.

— Сама справлюсь, — буркнула я, чувствуя, как от стыда и дурного сна нагреваются щёки. — Позже.— «Позже» не будет времени. Иди сюда.

Его тон не допускал возражений. Я, покраснев ещё больше, неохотно повернулась к нему спиной, ожидая, что он просто поправит шнурки. Но Амель действовал иначе.

Он встал прямо позади меня, так близко, что я почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань моего платья. Его левая рука легла на талию, зафиксировав меня на месте. Правая, на затылок, ладонью, и я невольно подчинилась лёгкому, но неумолимому нажиму, наклонившись вперёд, опершись ладонями о прохладную поверхность дубового столика.— Что ты… — начала я, но голос пропал.