Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 18 – Алекса Рид

Я замерла, прижавшись к холодной стене. Сердце заколотилось так громко, что я боялась, его услышат.

— …она должна понять, что её место рядом со мной, в столице, — говорил Ричард. Его тон был твёрдым, без привычной мне насмешливой нотки. Это был голос принца, привыкшего командовать. — Её капризы, её упрямство — всё это мило, Уильям, но пора прекращать. Ей нужно осознать свою роль.

Я не дышала. В висках стучало. «Капризы. Упрямство. Осознать роль». Каждое слово било, как молот, загоняя ледяной гвоздь в самое сердце.

Послышался голос отца, приглушённый, что-то отвечающий. Но я уже не слушала. Я слышала достаточно. Вырванные из контекста, эти фразы складывались в чёткую, неопровержимую картину. Ту самую, которой я боялась с самого начала.

Оскар не солгал. Он не ошибся.

Всё, что было между нами — насмешки, разговоры, эта безумная ночь в библиотеке, было всего лишь частью плана? Плана по «укрощению» строптивой графини, которую нужно было мягко, но настойчиво привести к осознанию «своего места». Рядом с ним. В качестве приложения. Пешки.

Лёд, который клокотал внутри, вдруг утих. Не взорвался, а, наоборот, сконцентрировался, сжался в твёрдую, идеально гладкую и непробиваемую глыбу. Всё тепло, вся смятенная надежда, всё это дурацкое, предательское влечение — всё было заморожено в один миг.

Я тихо, на цыпочках, отступила от двери и пошла прочь. Шаги мои были чёткими и ровными. Во мне не было больше ярости. Только холодная, безжалостная ясность.

Мои худшие опасения сбылись. Я была пешкой. Красивой, «уникальной» пешкой в его королевской игре. И ночь в библиотеке была не взрывом чувств, а всего лишь… тактическим ходом. Очередным способом сломить сопротивление. Почему я решила, что он не такой?

Я поднялась к себе в покои, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. За окном кружился снег. Я смотрела на него и чувствовала, как моя магия, обычно отзывчивая и живая, замирает, превращаясь в статичную, величественную пустыню внутри меня. Так будет безопаснее. Так будет правильно.

Он получил то, что хотел. Теперь он, наверное, скоро уедет, уверенный в своей победе. Или останется, чтобы продолжить «обучение» покорной невесты. Но он ошибался. Лёд, который он считал растопленным, был лишь тонкой коркой на поверхности океана. А теперь этот океан замерзал до самого дна. И в его глубине не было больше ни гнева, ни страсти. Только тишина. Тишина и решение.

Решение созрело во мне, как идеальный, без единого изъяна кристалл — холодное, твёрдое и прозрачное. Сомнения испарились. Осталась лишь ясность, режущая, как лезвие. Я знала, что он придёт. После той ночи, после слов, услышанных у кабинета отца, он не мог не прийти с официальным предложением. Чтобы поставить жирную точку в своём «укрощении».

И он пришёл.

Весть о том, что его высочество желает видеть семью Винтерхалл в парадной гостиной после полудня, была передана с таким торжественным видом, будто объявляли о визите самого короля. Мать, сияя, принесла моё самое изысканное платье — из серебристо-голубого бархата, того же оттенка, что и мои волосы. Оно было прекрасно и невыносимо тяжелым.

— Он сделает всё правильно, доченька, — шептала она, поправляя складки на моих плечах. — Как и подобает джентльмену. Ты увидишь.