Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 124 – Алекса Рид

Оскар ахнул. Его глаза, полные паники, метнулись от меня к Ричарду. И тогда он решился на отчаянное. Он вскрикнул, и вся его оставшаяся магия, вся тьма, что была в нём, вырвалась наружу в виде чёрного копья, сконцентрированного смертоносного импульса, направленного прямо на Ричарда.

Ричард даже не попытался уклониться. Он повернул голову, и в его горящих глазах я увидела ярость. Беспредельную, ледяную скуку. Его когтистая рука мелькнула в воздухе. Не для парирования. Он просто поймал летящее копьё. Чёрная энергия, способная разъесть камень, затрещала, зашипела, пытаясь вырваться, но его пальцы сжались. И копьё… рассыпалось. Растаяло, как дым под солнцем, с тихим, жалким всхлипом.

Оскар замер, его тело обмякло. Вся его вера, весь его расчёт рухнули в одно мгновение. Он просто стоял, глядя на существо, которое он считал слабым, недостойным.

Ричард сделал один шаг вперёд. Всего один. Он оказался прямо перед Оскаром. Маг попытался отступить, поднять руки в последней, беспомощной защите. Ричард посмотрел на него. Взглядом, в котором не было ни гнева, ни ярости, которые были там минуту назад. Как будто он смотрел не на человека, а на вредное насекомое.

Его рука снова двинулась. Быстро, но без спешки. Она обхватила шею Оскара. Раздался короткий, сухой щелчок, похожий на ломающуюся сухую ветку. Тело мага дёрнулось и обвисло. Ричард отпустил его, и оно безжизненно рухнуло на пол рядом с неподвижной Стейси.

Тишина, наступившая после этого, была оглушительной. Дрожь, которую я не могла контролировать, пробежала по всему моему телу. Я смотрела на Ричарда, на это существо из чешуи и пламени, которое только что свернуло шею человеку с пугающей, почти будничной простотой.

Затем он повернулся ко мне. Пламя в его глазах стало угасать, чешуя на лице и руках начала таять, втягиваясь обратно в кожу. Когти укоротились, крылья и хвост словно растворились в воздухе, оставив после себя лишь разорванную одежду и… его. Ричарда. Бледного, с тёмной полосой крови на плече, дышащего тяжело и прерывисто.

Он подошёл ко мне, его шаги были немного неуверенными, как будто он заново учился управлять своим человеческим телом. Он опустился передо мной на колени, его руки, уже обычные, теплые, слегка дрожащие руки, осторожно коснулись моего лица.

— Хлоя… — его голос был хриплым, сорванным. — Ты… цела?

Я не могла говорить. Я могла только кивнуть, чувствуя, как по лицу текут горячие, солёные слёзы, слёзы облегчения, шока. Я подняла свои окровавленные, дрожащие руки и прикоснулась к его щеке, к его шее, убеждаясь, что он жив, что он здесь, что кошмар закончился.

И тогда он обнял меня. Крепко, почти до боли, прижимая к своей груди так сильно, словно хотел вдавить меня в себя, чтобы больше никогда не отпускать. Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая запах кожи, смешанный с дымом, пылью и кровью, и чувствовала, как бешено бьётся его сердце — в унисон с моим.

Месяц спустя

Снег больше не казался мне врагом.

Я стояла у высокого арочного окна в своих новых покоях, уже не временных, ученических, а настоящих, отделанных серебристо-голубым шёлком и тёмным деревом, с видом на королевский зимний сад. За окном кружились лёгкие, ленивые снежинки, падая на ветви вековых елей, укутанных в белые шубы. Они не вызывали во мне прежней тревоги. Не напоминали о бесконтрольной магии и ледяных стенах, которыми я отгораживалась от мира.