Книга Ты будешь моей, страница 80 – Ева Малиновская

Они влетели в бок машины.

Грохот металла.

Сигнализация завыла так резко, что у меня заложило уши.

Свет в холле отеля вспыхнул ярче, кто-то выбежал к дверям, администратор что-то кричал изнутри.

А я увидела только одно.

Марк согнулся.

От боли в боку.

Его лицо на секунду стало белым.

И в этот момент меня будто выключило.

Я бросилась к ним, схватила охранника за рукав и дёрнула назад изо всех сил.

— Отойдите от него!

Конечно, я почти не сдвинула его.

Но этого хватило.

Он обернулся.

Марк воспользовался секундой — ударил его плечом, вырвался и, пошатнувшись, встал передо мной.

Даже сейчас.

Даже полусогнутый от боли.

Передо мной.

— Назад, — хрипло сказал он.

— Да пошёл ты!

Я обошла его и встала между ним и охранником.

Опять.

Только теперь мне уже было не страшно.

Мне было так зло, что страх просто сгорел.

Из отеля выбежали двое сотрудников. Следом ещё кто-то. На парковке уже открывались окна машин, люди доставали телефоны.

Отец Марка резко оценил это всё.

Публику.

Камеры.

Сигнализацию.

Сына с разбитым лицом.

Меня перед ним.

И впервые за всё время отступил.

Он понял, что сцена вышла из-под контроля.

— В машину, — бросил он охраннику.

Тот тяжело дышал, поправляя куртку.

Марк стоял за моей спиной.

Я чувствовала, как он дышит — неровно, болезненно.

Отец Марка подошёл к седану, но перед тем как сесть, обернулся.

— Завтра ты пожалеешь об этом.

Марк усмехнулся.

Кровь снова была на губе.

— В очередь.

Дверь седана хлопнула.

Машина сорвалась с места и выехала с парковки так резко, что колёса брызнули водой из лужи.

Сигнализация машины Марка наконец замолчала.

И сразу стало слишком тихо.

Только дождь.

Моё дыхание.

Его дыхание.

И чужие взгляды у входа.

Я повернулась к Марку.

Он стоял, одной рукой держась за капот, второй — за бок.

— Ты идиот, — сказала я.

Голос дрожал.

Очень.

Он попытался улыбнуться.

Не вышло.

— Знаю.

Я шагнула к нему.

— Ты вообще ходить можешь?

— Могу.

И тут он резко побледнел ещё сильнее.

Я успела подхватить его под руку, прежде чем он просел коленом.

— Марк!

Он выругался сквозь зубы и опёрся на меня.

Тяжёлый.

Горячий.

Живой.

И слишком упрямый, чтобы признать, что сейчас ему реально плохо.

— Внутрь, — сказала я.

— Ника...

— Заткнись.

Он замолчал.

Я почти тащила его к входу. Сотрудники отеля расступились. Администратор смотрел на нас огромными глазами, но, к счастью, не задавал вопросов.

В лифте Марк стоял, прислонившись к стене, закрыв глаза.

Я держала его за руку.

Крепко.

И только когда двери закрылись, он тихо сказал:

— Прости.

Я посмотрела на него.

Злая.

Испуганная.

Почти на грани.

— Ещё раз сделаешь что-то такое — я сама тебя добью.

Он открыл глаза.

И вдруг, несмотря на боль, несмотря на кровь, несмотря на весь этот ад, в его взгляде появилось что-то мягкое.

Почти невозможное.

— Ты всё равно заступилась за меня.

Я отвернулась к дверям.

Потому что если бы смотрела на него дальше, точно бы сорвалась.

— Не радуйся, Громов. Это была временная потеря рассудка.

Он тихо выдохнул.

Почти смех.

Почти боль.

— Тогда у тебя она часто рядом со мной.

Лифт звякнул.

Двери открылись.

Я помогла ему дойти до номера, затащила внутрь и сразу захлопнула дверь.

Только тогда меня накрыло.

Я бросила ключ-карту на стол и развернулась к нему.

— Снимай футболку.

Марк замер у дивана.