Книга Пятый телохранитель. Часть 4, страница 2 – Анна Вэйли

— Ермолова, если ты едешь, запрыгивай. Если нет, стой на перроне и командуй Виталием Петровичем, у тебя хорошо получается.

Я схватила его руку и запрыгнула. Он подтянул меня вверх одним движением, и я врезалась в него, неправильно рассчитав усилие. Или правильно, это как посмотреть. В ту же секунду, пока двери еще не сомкнулись, Артем выдернул фен из бокового кармана моей сумки, следом вытащил утюжок и швырнул оба Виталию Петровичу через закрывающуюся щель.

— Эй! — заорала я.

Двери захлопнулись.

Через стекло я увидела Виталия Петровича. Он стоял на перроне и держал в одной руке телефон, а в другой мой фен и утюжок для волос. На его лице застыло выражение человека, которого жизнь давно перестала удивлять, но сегодня постаралась.

Электричка дернулась и поползла. Виталий Петрович с феном поехал назад и наконец исчез.

— Ты выбросил мой фен, — воскликнула я.

— Я освободил тебя от лишнего груза.

— Это был фен за двести тысяч.

— На даче нет розеток.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. — Он поправил лямку рюкзака и посмотрел на меня сверху вниз, чуть сощурившись.

Мне нравилось, когда он так смотрел. Вообще слишком многое в нем мне нравилось в последнее время, и это было проблемой, потому что раньше я точно знала, где проходит граница между игрой и чувствами, а теперь граница куда-то делась.

— И утюжок — сколько бы он ни стоил — тебе тоже не понадобится, так что волосы ты будешь гладить пальцами, как нормальные люди.

— Нормальные люди не выбрасывают чужие вещи из поезда, Лебедев.

— Нормальные люди не берут утюжок для волос на дачу.

Я стояла в тамбуре электрички с соломенной шляпой на голове, в летнем платье и босоножках, но увы без фена и без утюжка. Артем стоял рядом с двумя сумками на плечах и выглядел довольным, словно только что выиграл маленькую войну. От него пахло кофе и чем-то теплым. Я поймала себя на том, что стою слишком близко, и не отодвинулась.

— Шляпа, — оценил он.

— Что, шляпа?

— Красивая шляпа. Ты в ней похожа на грибок из детского сада.

— Иди к черту, Лебедев.

— Я в электричке, мне некуда идти. — Он поправил лямку рюкзака и кивнул в сторону вагона. — Пошли внутрь, тут воняет.

В тамбуре действительно воняло сигаретами, чем-то кислым и горячим металлом. Я поправила шляпу, подхватила подол платья и шагнула за ним в вагон.

Электричка изнутри оказалась именно тем, чем я ее себе представляла, только хуже. Вдоль стен тянулись длинные деревянные лавки, обшитые чем-то коричневым и липким. Мутные окна были приоткрыты, и в них задувал теплый ветер, смешанный с запахом шпал. На полу лежала шелуха от семечек, которую никто никогда тут не подметал и, судя по толщине слоя, подметать не собирался.

Народу было много. Нас буквально окружали бабки с корзинами, дачники с рассадой, дядька в спортивных штанах с газетой, компания парней с пивом и мамочка с ребенком, который разглядывал меня с таким восторгом, будто в вагон зашла принцесса Диснея. В шляпе, пожалуй, я действительно была похожа.

Артем нашел свободный кусок лавки у окна и сгрузил туда мою сумку и свой рюкзак. Я села. Лавка подо мной оказалась теплой, и я постаралась об этом не думать.

— Ты когда-нибудь ездила в электричке? — спросил он, усаживаясь рядом.

Рядом, вплотную, потому что лавка была узкая. Его бедро касалось моего, и тепло проходило через тонкую ткань платья. Неделю назад я бы подвинулась ближе нарочно, чтобы посмотреть, как дернется его челюсть. Сейчас мне хватало того, что есть.