Книга Пышка. Скандал для миллиардера, страница 7 – Айрин Лакс

Пальцы утопают в упругой, живой массе. Сначала тесто липнет к рукам, пытается сбежать, но я его не отпускаю. Снова и снова собираю в ком, мну, складываю, переворачиваю.

Запах... Боже, какой запах!

Пахнет молоком и мукой, дрожжи пахнут чуть терпко, по-особенному.

Где-то на подоконнике сохнут пучки мяты и зверобоя, от них тоже тянет тонким травянистым ароматом.

Я прикрываю глаза и просто дышу.

Ритмичные движения завораживают. Руки помнят эту работу с тех пор, как бабушка впервые поставила меня на табуретку к столу. Месить тесто — это как медитировать. Ни о чем не думаешь, только чувствуешь, как под ладонями рождается что-то живое и теплое.

Тесто дышит. Правда-правда. Оно живое. Сначала холодное, потом согревается от рук, становится податливым, шелковистым, перестает липнуть и превращается в упругий, гладкий шар.

Я отщипываю кусочек, пробую на вкус. Чуть сладковато, в самый раз.

Хорошо пошло.

За окном уже совсем рассвело.

Солнечные лучи пробиваются сквозь яблоневые ветки, ложатся на стол золотыми бликами.

Где-то далеко замычала корова — Марта, кажется, тети Зины.

Деревня просыпается.

Привычный утренний ритм…

Ничего не мешает. Ничто не предвещает беды.

Я так увлечена процессом, что даже не слышу шагов. Вообще ничего не слышу, только музыку в наушниках, тихонько играет что-то мелодичное…

Тесто готово, накрываю его полотенцем, чтобы отдохнуло. Поворачиваюсь к раковине, чтобы помыть руки.

И вдруг — жар.

Он обрушивается на меня внезапно, как удар током. Опаливает спину, шею, затылок. Тот самый взгляд, который я вчера чувствовала во дворе. Тяжелый, горячий, раздевающий.

Руки замирают под струей воды. Сердце пропускает удар, а потом пускается в галоп.

Медленно, очень медленно я оборачиваюсь.

— Что на завтрак, хозяюшка?

Он стоит в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку.

Миллиардер Хасанов собственной персоной.

И выглядит... неприлично.

На нем только штаны. Легкие, хлопковые, сидят низко на бедрах. Футболка переброшена через шею, болтается на спине, а торс...

Господи, торс голый!

Я пялюсь.

Не могу оторваться от созерцания его тела.

Широкие плечи, смуглая кожа, грудь с легкой темной порослью, кубики пресса — рельефные, четкие, как будто вырезанные. И эта дорожка темных волос, которая уходит вниз, под резинку штанов...

В горле пересыхает.

— Что вы здесь делаете? — голос звучит сдавленно, приходится откашляться. — До завтрака еще далеко.

— А я уже встал, — он усмехается уголком рта и делает шаг вперед, входя в кухню.

Пауза повисает в воздухе.

— Рано встал. Без вариантов! — добавляет он.

С хрипотцой.

Эти слова звучат как-то двусмысленно.

И я думаю не о том.

Боже мой, я думаю СОВСЕМ не о том!

Щеки вспыхивают огнем. Я резко отворачиваюсь обратно к раковине, выдавливаю еще мыла, начинаю тереть ладони с остервенением, хотя они уже чистые.

Слышу шаги за спиной.

Ближе. Еще ближе.

Миллиардер останавливается прямо у меня за спиной.

Я чувствую его запах — аромат свежести, смешанный с запахом чистого мужского тела.

— Хочу блины, — раздается прямо над ухом.

Нагло.

И с такой уверенностью, что все мечтают исполнять его распоряжения по щелчку.

Пальцы сжимаются в кулаки. Вот же... нахал!

Поворачиваюсь резко, чтобы поставить его на место. И утыкаюсь взглядом прямо ему в грудь. В эту самую грудь, которая в сантиметре от меня.