Книга Эхо нашего лета, страница 31 – Эвелин Грин

Марк стоял у отцовского стола. На поверхности, обычно заваленной инструментами, теперь лежали раскрытые ноутбуки, распечатки смет и какие-то графики. Рядом дымилась знакомая гейзерная кофеварка. Он был в той же черной футболке, что и вчера, только поверх наброшен расстегнутый фланелевый рубашон. Волосы были слегка растрепаны, словно он не спал вовсе.

— Я думал, ты сказал в семь, — произнесла Лена, снимая мокрую от утренней росы куртку.

— Я сказал в семь, — Марк не обернулся, продолжая что-то печатать. — Но знал, что ты приедешь раньше. Ты всегда приезжаешь раньше, когда боишься.

Лена замерла, держа куртку на отлете. Он помнил даже это. Её старую привычку нервничать заранее.

— Я не боюсь, — соврала она, вешая одежду на гвоздь.

— Боишься, — он наконец повернулся. Под глазами залегли темные тени, но взгляд был ясным и сосредоточенным. — И это нормально. Страх держит в тонусе. Кофе готов.

Лена подошла к столу. Между ними, на свежем, еще слегка липком эпоксидном полу, были расклеены полосы малярного скотча, обозначающие зоны, куда нельзя ступать до полной полимеризации. Они стояли на безопасном островке у входа, разделенные столом, но объединенные общей целью.

Она взяла стаканчик. Кофе был именно таким, как она любила последние дни — крепким, но с ноткой кардамона, который она однажды случайно обронила в разговоре неделю назад.

— Что у нас есть? — спросила она, садясь на высокий табурет.

Марк придвинул к ней один из ноутбуков. На экране светилась таблица, похожая на ту, что они разбирали вчера, но теперь в ней были новые столбцы, выделенные зеленым.

— Я ночью прозвонил несколько контактов, — начал Марк, опираясь ладонями о край стола. — Банк не пойдет на реструктуризацию, если увидит просто отремонтированное помещение. Для них это мертвый актив. Им нужен бизнес-план. Поток.

— У нас нет потока, — устало напомнила Лена. — Мы даже вывеску еще не повесили.

— Вывеска не нужна, нужна история, — жестко сказал Марк. — Я поговорил с Ильичем... то есть, с владельцем типографии через дорогу. Он согласен напечатать приглашения за себестоимость. А Оля...

— Оля уже в деле, — перебила Лена. — Она будет поставлять выпечку.

— Отлично. Тогда слушай план. — Марк взял маркер и нарисовал на стеклянной доске, стоящей в углу, простую схему. — Через три недели у нас оценка банка. До этого момента мы должны провести три мероприятия. Не просто «день открытых дверей», а что-то, что привлечет внимание города. Вечер поэзии, встреча с краеведом, детская читка.

Лена внимательно слушала, и в её голове, привыкшей к структурам и формам, начинал складываться пазл.

— Это создаст видимость активности, — протянула она. — Но деньги? Вход будет свободным.

— Деньги будут с кофе и книг. И главное — мы покажем банку, что здание работает. Что оно приносит прибыль, пусть пока небольшую. Это изменит оценку ликвидности.

Марк замолчал, ожидая её реакции. Лена смотрела на схему, потом на его лицо. В этом плане было много рисков. Они работали на износ. Три мероприятия за три недели — это огромный объем подготовки.

— Это безумие, — тихо сказала она.

— Это шанс, — поправил он. — Другого нет. Если ты откажешься от продажи «Океану», мы должны доказать, что «Маяк» жив.

Лена поставила стаканчик на стол. Пластик глухо стукнул о дерево.