Книга Эхо нашего лета, страница 24 – Эвелин Грин

Она замерла, не донеся салфетку до пальцев. — Что именно? — ее голос предательски дрогнул. — Ходить вокруг друг друга на цыпочках. Ждать, когда рванет, — он наконец поднял на нее глаза. В них читалась бесконечная усталость человека, который устал бороться с самим собой. — Я не могу так работать. И ты не можешь.

Лена сглотнула. Он был прав. Это сводило их с ума. — И что ты предлагаешь? — тихо спросила она.

Марк подошел ближе, остановившись в паре шагов от нее. Запах древесной стружки и мужского парфюма ударил ей в голову. — Прекратить эту войну. Я не враг тебе, Елена. Я знаю, что ты мне не доверяешь. Знаю, что ты ждешь подвоха. Но здесь, в этих стенах... позволь мне просто быть на твоей стороне.

Слова прозвучали так искренне и просто, что у Лены защемило сердце. Она медленно кивнула, глядя в его серые, как штормовое небо, глаза. — Хорошо, Марк. Давай попробуем.

На следующее утро Лена приехала к магазину на полчаса раньше обычного. Заехав по пути в круглосуточный супермаркет, она купила пачку самого крепкого, темного зернового кофе, который только смогла найти, и дешевую гейзерную кофеварку.

Когда Марк переступил порог "Маяка", его встретил не запах застоявшейся строительной пыли, а густой, терпкий аромат свежесваренного кофе.

Лена сидела за отцовским столом, перебирая сметы. Рядом с ней стоял старый металлический термос Марка, над которым поднимался пар. — Я решила, что "нефть" лучше варить на месте, чем везти в термосе, — сказала она, не поднимая глаз от бумаг, но ее губы чуть тронула легкая, робкая улыбка. — Там, на тумбочке. Черный, без сахара. Все как ты любишь.

Марк замер в дверях. Он медленно снял куртку, подошел к тумбочке и налил себе кофе в пластиковый стаканчик. Сделал глоток. Прикрыл глаза. — Идеально, — хрипло констатировал он. — Спасибо.

Он подошел к столу и положил перед ней бумажный пакет, на котором красовался логотип пекарни Оли. — Круассан с миндальным кремом. Ты же ненавидишь сухие бутерброды по утрам.

Лена удивленно вскинула на него глаза. Он помнил. Спустя десять лет он помнил, какую выпечку она любила. — Ты заезжал в пекарню? — она попыталась сказать это обыденно, но не смогла скрыть легкий укол ревности к смешливой Оле. — Заехал, взял кофе тебе и выпечку. И уехал. У нас горят сроки, некогда болтать, — он ответил так, словно прочитал ее мысли, расставляя все точки над "i".

Это было начало их негласного договора. Мелкие уступки, говорящие громче любых извинений.

Лена начала без слов собирать и раскладывать по местам его инструменты, когда он, увлекшись работой, бросал их где попало. Марк, в свою очередь, молча забирал у нее самые тяжелые мешки с мусором, не позволяя ей надрывать спину, но делал это тактично, не акцентируя на этом внимание и не ущемляя ее гордость.

Лед таял. Медленно, капля за каплей, обнажая ту глубокую, интуитивную связь, которая всегда существовала между ними. Они учились заново заботиться друг о друге в мелочах.

После обеда идиллия была нарушена суровой реальностью. Марк вскрыл обшивку стены в зоне бывшего кабинета отца и выругался так громко, что Лена вздрогнула и выронила шпатель.

Она поспешила к нему. — Что случилось? Марк мрачно светил фонариком в образовавшуюся нишу. — Трубы отопления. Они не просто проржавели, Лена. Они сгнили в труху. Вся проводка за ними тоже окислилась. Если мы зашьем это гипроком и дадим отопление зимой, здесь будет потоп, а потом замыкание и пожар.