Книга Правила случайных соседей, страница 117 – Эвелин Грин

— Я консультировался с ортопедом и эргономистом, — начал Марк, и в его голосе прорезались нотки гордости, которые он даже не пытался скрыть. — Эта конструкция позволяет работать сидя, с идеальной поддержкой позвоночника, снимая нагрузку с поясницы. Наклон холста можно менять, чтобы тебе не приходилось задирать голову или тянуться. А колесики с фиксаторами позволяют откатываться назад на полметра, чтобы оценить композицию, не вставая с места.

Лера медленно подошла к конструкции. Она провела пальцами по гладкому, теплому дереву. Это было не просто приспособление. Это было произведение искусства, созданное с хирургической точностью и безграничной любовью.

— Ты... ты сделал это для меня? — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает горячий ком.

— Я модифицировал стандартный чертеж, — поправил он, подходя сзади и осторожно обнимая её за плечи, стараясь не давить на живот. — Потому что моя жена — гениальный художник. И я не имею права лишать её возможности творить только из-за того, что ей временно нельзя долго стоять.

Он повернул её к себе. В его темных глазах не было ни тени запрета.

— Ты ответишь Ирине, что работа началась, — твердо сказал он. — Мы составим график. Я буду следить, чтобы ты делала перерывы каждые сорок пять минут. Я буду приносить тебе чай и следить за осанкой. Но я не буду запрещать тебе летать, Лера. Я просто построю для тебя более надежные крылья.

Слезы наконец вырвались наружу, но это были слезы чистого, звенящего счастья. Лера обхватила его шею руками, уткнувшись лицом в его плечо. Он пах деревом, клеем и своим родным, успокаивающим ароматом кедра.

— Ты самый лучший муж на свете, — всхлипнула она, крепко прижимаясь к нему.

— Я просто применяю свои навыки на практике, — прошептал он в ответ, целуя её в макушку. Его большая ладонь опустилась на её живот, накрывая маленький, плотный бугорок. — Ну что, госпожа художник? Будем тестировать новое рабочее место или сначала пообедаем?

Лера отстранилась, вытирая слезы и сияя так ярко, что, казалось, затмила солнце за окном.

— Сначала пообедаем, — решительно заявила она. — А потом я нарисую тебе портрет. Но уже с этого, нового ракурса.

Марк усмехнулся, и в этой улыбке было всё: и гордость, и нежность, и тихая, нерушимая уверенность в том, что они справятся с чем угодно. Золотое сечение их жизни наконец-то было найдено. Идеальный баланс между его заботой и её свободой.

Прошло три недели с тех пор, как Марк установил в студии новый мольберт. Лера работала с удвоенной энергией, словно компенсируя вынужденный простой первых месяцев беременности. Три больших полотна постепенно заполнялись красками: абстрактные композиции, в которых угадывались очертания Петербурга, реки, свет, пробивающегося сквозь тучи.

Она находилась перед холстом, осторожно балансируя на широком сиденье эргономичного стула. Кисть плавно скользила по поверхности, оставляя за собой следы ультрамарина и охры. Марк сидел неподалеку за своим ноутбуком, но каждые несколько минут поднимал глаза, проверяя, как она себя чувствует.

— Ты слишком долго не отходишь назад, — заметил он, закрывая компьютер. — Композиция может исказиться.

Лера усмехнулась, откладывая кисть. Она откатилась на колесиках на полметра назад, прищурившись.