Книга Правила случайных соседей, страница 104 – Эвелин Грин

Игорь уже достал телефон и быстро набирал сообщение. — Я свяжусь с людьми полковника. Они встретят карету на полпути, под видом сотрудников ДПС. Перехватят документ и доставят его в Москву ближайшим поездом.

Марк закрыл глаза. Каждая клеточка его существа кричала против этого плана. Как врач, он знал, что стресс и имитация кровотечения могут спровоцировать настоящий выкидыш. Как муж, он хотел запереть её в сейфе и стоять снаружи с автоматом. Но как стратег он понимал: это единственный шанс.

— Хорошо, — глухо произнес он, открывая глаза. — Но есть условие. Вика, ты вызываешь бригаду. Настоящую. И ты едешь с ней как сопровождающий врач. Если Лере станет по-настоящему плохо, вы забываете про Корнеева, про распечатку и едете в реанимацию. Поняла?

— Поняла, Марк, — кивнула Виктория, и в её голосе звенела сталь.

Громов поднялся с дивана, расправляя плечи. — А я пойду к Корнееву. Скажу ему, что готов подписать признание в халатности, если он даст гарантии, что клинику не тронут. Это даст вам еще час времени. Старый дурак, идущий на сделку с совестью, — лучшая приманка для следователя.

Лера посмотрела на этих людей. На старого профессора, готового пожертвовать репутацией. На коллегу, которая еще вчера была её соперницей. На начальника безопасности, который играл в шпионские игры. И на своего мужа, который смотрел на неё так, словно она была самым ценным, что у него есть в этой жизни.

— Тогда начнем, — Лера медленно поднялась на ноги, придерживая живот. — У нас есть операция, которую нужно провести до полуночи.

Через десять минут в коридоре восьмого этажа раздались крики. Виктория, с идеально разыгранной паникой в голосе, орала на санитара, требуя немедленно каталку и кислород. Лера лежала на простыне, прижимая к животу руки, и стонала от боли, которая, к её ужасу, начинала становиться пугающе настоящей.

Охота вышла на новый уровень. И на этот раз приманкой была она сама.

Сирена скорой помощи выла так, что у Леры сводило зубы, но этот звук казался ей сейчас сладкой музыкой по сравнению с тем, что происходило в ее собственном теле.

Она лежала на узкой каталке в тесном салоне реанимобиля, судорожно вцепившись в поручни. Бледный свет потолочной лампы выхватывал из полумрака искаженное от боли лицо Виктории, которая склонилась над портативным монитором.

— Давление падает. Девяносто на шестьдесят, — голос Вики был напряженным, но руки, проверявшие пульс на запястье Леры, оставались твердыми. — Лера, слушай меня. Как ты себя чувствуешь? По шкале от одного до десяти.

— Семь… — выдохнула Лера, закрывая глаза. Волна тянущей, рвущей боли внизу живота накрыла ее с новой силой, заставив простонать. — Вика… это не игра. Мне правда плохо. Очень плохо.

Виктория подняла глаза, и в них мелькнул настоящий, неподдельный ужас. Она быстро ввела Лере спазмолитик, ставя капельницу на ходу. — Я знаю, милая. Я знаю. Твой организм не выдержал этого адреналинового шторма. Мы почти на месте, осталось минут пятнадцать. Дыши. Короткий вдох, длинный выдох.

Лера кивнула, судорожно глотая воздух. В кармане ее пальто, плотно прижатый к бедру, лежал запечатанный непромокаемый конверт. Виктория успела вытащить его из архива за секунды до того, как они выбежали к служебному выходу. Внутри была распечатка анализа и флешка с показаниями. Это была жизнь Марка. Но сейчас, с каждой новой волной боли, Лера понимала, что расплачиваться за эту жизнь придется самой страшной валютой, которая у нее была.