Книга Я приняла роды у любовницы мужа!, страница 43 – Елена Соболь

мне не нравится, что я замечаю, когда он становится холоднее.

Мне не нравится, что мне это неприятно.

И мне очень не нравится, что на фоне Даниила, его деревянного дома и тишины без давления я все равно продолжаю различать именно Илью слишком живо.

— Лада, — сказал он, заметив, что я уже несколько секунд смотрю в одну точку. — Ты где?

— Здесь.

— Нет.

Я устало провела ладонью по лицу.

— Я просто думаю, как же я устала от мужчин, которые вовремя оказываются рядом.

Он молчал секунду.

Потом спросил очень тихо:

— А я для тебя кто сейчас? Мужчина, который вовремя рядом? Или проблема?

Честный вопрос.

Слишком честный.

Я подняла на него глаза.

— И то и другое.

Он кивнул.

Без обиды.

Будто и сам это знал.

— Хорошо, — сказал.

— Тебя это устраивает?

— Нет.

Я почти улыбнулась.

Потому что хотя бы кто-то вокруг меня теперь умел не врать в малом.

— Илья...

— Не надо. Не объясняй ничего сейчас. У тебя на это нет ресурса, и я не хочу забирать его туда, где у вас и без меня война по всем фронтам.

Я молчала.

Потому что именно так и было.

Потому что за одну эту фразу мне хотелось и обнять его, и выставить за дверь, лишь бы не чувствовать, как опасно становится рядом с человеком, который умеет держать дистанцию лучше всех, кого я знала.

Он собрал бумаги в аккуратную стопку.

Поднялся.

— Я поехал.

— Уже?

— Да.

— Почему?

Вопрос вылетел раньше, чем я успела его остановить.

Илья посмотрел прямо.

— Потому что сегодня тебе нужно пространство не меньше, чем помощь. А мне — не перейти грань там, где ты потом будешь ненавидеть и меня тоже.

У меня пересохло во рту.

— Я бы тебя не ненавидела.

— Не уверен.

Он сказал это не жестко.

Просто реально.

И от этого было еще больнее.

У двери он остановился.

— Завтра созвонимся по опеке и по новой дорожке Волкова. И, Лада...

— Да?

— Не вздумай сейчас выбирать между мужчинами. Выбирай только между безопасным и опасным. Все остальное потом.

Когда дверь за ним закрылась, я еще долго стояла в прихожей и думала:

вот так, наверное, и выглядит взрослое чувство — не когда тебя тянут к себе, а когда человек умеет не взять лишнего, даже если хочет.

И это было уже почти невыносимо.

--

Поворот в деле Гордея случился не из-за меня.

И не из-за Миланы.

Из-за денег.

Так всегда бывает с мужчинами его масштаба: семья может годами молчать, любовницы — терпеть, жены — проглатывать, дети — плакать, но по-настоящему система начинает их жрать только тогда, когда шевелятся финансовые внутренности.

Один из людей Гордея заговорил.

Не геройски.

Не из совести.

Из страха.

Когда понял, что его самого оставляют крайним в одной из строительных цепочек.

Илья позвонил мне вечером и сказал только:

— Началось.

Я сидела на кухне, помогала Поле клеить аппликацию из цветной бумаги, и от этих двух слов по спине пошел лед.

— Что именно?

— Один из его финансистов пошел в показания. Пока не напрямую против Волкова, но дорожка уже есть. Если удержат — посыпется больше.

Я медленно положила ножницы на стол.

— Он знает?

— Узнает быстро. Если уже не узнал.

— И что он сделает?

Пауза.

— В первую очередь будет чистить хвосты и давить на уязвимые точки. На тех, кого считает своими.

Я прикрыла глаза.

То есть:

Милана.

Я.

Дети.

Возможно, Даниил.

— Лада, — голос Ильи стал жестче. — Слушай внимательно. С завтрашнего дня девочки — школа, дом, только проверенные маршруты. Никаких внезапных кружков, подруг, самостоятельных поездок. Ты тоже не одна.