Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 90 – Ирина Суздалева

Лампы.

Длинные, холодные, флюоресцентные.

Они плывут надо мной одна за другой.

Значит, меня куда-то везут.

Каталка? Коридор? Больница?

Сердце пытается ускориться, но его стук оказывается слабым, глухим, будто в груди не мой жизненно важный орган. Рядом слышатся голоса. Мужские. Один незнакомый, низкий, деловой. Второй…

Нет.

Не может быть.

— Сначала анализы, — произносит незнакомый мужчина. — Потом все остальное. Вы же понимаете, без подтверждения мы не можем…

— Вы серьезно думаете, что я позволю вам не сделать операцию? — голос Льва режет слух слишком четко. Холодный. Раздраженный. Опасно спокойный.

Внутри все медленно леденеет.

Лев?

Он здесь?

— Вы своей жене хотите навредить? — осторожно спрашивает другой мужчина.

Бывший муж хмыкает:

— Какой из?

Слова падают в меня тяжелыми камнями.

Какой из?

Что это значит?

Пытаюсь повернуть голову, открыть рот, спросить, но темнота снова поднимается снизу, вязкая и страшная. Она затягивает меня обратно, не давая ни закричать, ни понять, что происходит.

В следующий раз просыпаюсь уже резче.

Не полностью, но достаточно, чтобы понять: я в больнице.

Или в частной клинике. Слишком тихой, слишком дорогой, слишком чужой. Белые стены. Монитор рядом. Капельница. Сухость во рту такая, будто вместо языка лежит наждачная бумага. За окном темно. На стекле отражается часть палаты, и в этом отражении вижу мужскую фигуру у окна.

Лев.

Он стоит ко мне спиной и говорит по телефону.

— Да, все будет сделано, — тихо произносит бывший муж, глядя в темное окно. — Я же обещал. Вы хотели, чтобы она была максимально унижена? Это произойдет, когда она поймет, что даже собственная семья относится к ней не как к человеку, а как к машине, которая годится только для того, чтобы разобрать ее на запчасти.

Запчасти.

Слово не сразу доходит до сознания.

А когда доходит, внутри будто разрывается что-то последнее.

Костный мозг.

Кристина.

Племянница.

Нет.

Нет, нет, нет.

Горло сжимается, но из груди все-таки вырывается хрип:

— Ты все-таки решил… за мой счет спасти свою жену?

Лев оборачивается.

В его лице не появляется ни грамма удивления, а только короткая, быстрая оценка: проснулась, слышит, понимает.

Бывший муж не прекращает разговор, не делает вид, что ему неловко.

— Да, Дмитрий, она очнулась, — спокойно говорит он, глядя прямо на меня. — Конечно. Алла все узнает. Она уже все поняла. Я ей обязательно расскажу, что это именно ты поставил ее на место, — Лев сбрасывает вызов и убирает телефон в карман.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.

Я лежу под тонким больничным одеялом, с иглой в вене, с ватной головой и пересохшим горлом. Бывший муж стоит рядом в своем безупречном костюме, спокойный, собранный, чужой настолько, что прежний Лев кажется выдумкой. Наверное, так и было. Я просто слишком долго верила в человека, которого не существовало.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, подходя ближе к кровати.

Рассмеяться бы, вот только сил ни на что не хватает.

— Что происходит? — хриплю, пытаясь приподняться, но тело тут же отзывается слабостью и тупой болью в мышцах.

— Лежи, — Лев кладет ладонь мне на плечо и легко, почти не напрягаясь, прижимает обратно к подушке. — Тебе лучше не дергаться, — от его прикосновения по коже проходит ледяная дрожь.