Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 85 – Ирина Суздалева

В итоге выбираю серые брюки прямого кроя, черную водолазку под горло и длинный пиджак, который делает фигуру почти строгой, почти закрытой, почти невзрачной. Волосы собираю в низкий пучок. Макияж минимальный — тон, тушь, бальзам для губ. Никаких украшений, кроме тонких часов на запястье.

Смотрю на себя в зеркало и киваю.

Выгляжу идеально.

Не красивая. Не доступная. Не сломленная. Просто женщина, которая пришла забрать обратно свою жизнь, пусть даже для этого придется один вечер сидеть напротив человека, от которого выворачивает.

Такси везет меня через вечерний город, а я все время смотрю в окно, пытаясь дышать ровно. Фары размазываются по мокрому стеклу, улицы текут мимо темными полосами, люди спешат по своим делам, и почему-то хочется им позавидовать. У них, наверное, обычный вечер. У кого-то ужин, у кого-то кино, у кого-то ребенок не хочет делать уроки. А у меня — свидание с мерзавцем, перед которым я должна публично извиниться за то, что не позволила ему себя унизить.

Какая прелесть.

Ресторан оказывается именно таким, каким я его представляла.

Дорогой. Тихий. Слишком уединенный.

Темный фасад, мягкий свет у входа, тяжелые двери, услужливый администратор в черном костюме. Внутри пахнет дорогим вином, воском, мясом на гриле и чужими деньгами. Зал почти пустой. Нет, не почти. Пустой полностью. Накрыт только один столик в глубине, у панорамного окна, за которым мерцает ночной город.

И я сразу понимаю: ресторан закрыли под эту встречу.

Ну конечно.

Дмитрий хочет спектакль, но без случайных свидетелей.

Лев встречает меня у гардероба.

В темном костюме, с идеально завязанным галстуком, с лицом человека, который последние сутки спал плохо, но упорно делает вид, что все контролирует. Смотрит на меня оценивающе, цепко, задерживается на пучке, на водолазке, на закрытом пиджаке и едва заметно хмурится.

— Ты специально так оделась? — тихо спрашивает бывший, подходя ближе.

— А ты ожидал вечернее платье и красную помаду? — поправляю рукав пиджака, не давая ему забрать у меня пальто. — Прости, не сегодня.

Лев сжимает челюсти, но спорить не начинает. Только наклоняется чуть ближе и говорит ниже, жестче:

— Веди себя прилично.

Я медленно поворачиваю к нему голову.

— Смешно слышать это от тебя.

— Алла.

— Что? — смотрю на бывшего в упор. — Почему ты вдруг решил, что это сработает? С чего ты взял, что Дмитрий после моего “простите” перестанет давить? У него что, резко вырастит совесть между закуской и десертом?

Лев тяжело вздыхает и проводит ладонью по лицу.

— Потому что ему нужно тебя унизить, — произносит бывший тихо, глядя не на меня, а куда-то в сторону зала. — Он знает, что ты бы ни за что сама к нему не пришла. Знает, что не согласилась бы на встречу. Ему нужно увидеть, как ты садишься напротив, извиняешься, признаешь, что была неправа. Возможно, он захочет это записать. Возможно, нет. Но смысл не в извинениях, Алла. Смысл в том, чтобы показать: он выше. Он может заставить людей играть по своим правилам.

— Какая прелесть, — губы сами кривятся. — Спасибо, что так вдохновляюще объяснил.

— Не надо сарказма, — Лев делает шаг ближе, и я чувствую его прежний запах — дорогой одеколон, табак, что-то древесное. Когда-то от этого запаха у меня кружилась голова. Теперь в груди просто что-то неприятно тянет. — Ты сохранишь фирму. Сохранишь людей. Сохранишь все, что построила после нашего развода. Поэтому сейчас мы пойдем туда. Чинно. Мирно. Без твоих колких выпадов.