Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 81 – Ирина Суздалева

Сердце колет.

Снова больница.

Снова моя слабость.

Снова эта мерзкая, унизительная правда: мое тело не железное, одна почка не прощает стресс, а я за последние дни получила столько ударов, что организм вполне может однажды сказать: “Все, дорогая, доигралась”.

— Не прикрывайся заботой, — произношу глухо. — Тебе она не идет.

— Может, и не идет, — Лев резко выдыхает и поднимается с лавки. — Но если бы мне было плевать, я бы не пришел.

— Ты уже однажды пришел, — тоже встаю, сжимая сумку. — В больничную палату. Помнишь, чем закончилось?

Лев замирает.

На его лице что-то дергается. Вина? Раздражение? Усталость? Не знаю. И, если честно, не хочу знать. Потому что любое живое чувство на его лице опасно. Оно может заставить вспомнить, что когда-то этот мужчина был моим всем.

— Помню, — отвечает он после паузы, глядя куда-то мимо меня.

— Тогда не надо повторять.

— Я не повторяю, Алла, — Лев качает головой. — Я пытаюсь исправить хоть что-то.

— Поздно, — отчеканиваю.

Ветер треплет волосы, холод забирается под пальто, где-то на дорожке проезжает велосипедист, огонек его фонаря скользит по мокрому асфальту и исчезает за поворотом. Мир вокруг живет обычной жизнью, а у меня внутри снова возрождается старое поле боя. Только теперь вместо Кристины — Дмитрий. Вместо больницы — фирма. Вместо развода — угроза банкротства.

И рядом опять Лев.

Как назло.

— Я не пойду к нему, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

— Пойдешь, если поймешь, что другого выхода нет, — Лев смотрит на меня исподлобья.

— Выход есть всегда.

— Не всегда, — бывший муж качает головой. — Иногда есть только вариант, который меньше тебя добьет.

Мне хочется ударить его.

Не ладонью, как тогда в больнице. Словом. Чем-нибудь точным, жестоким, чтобы он тоже почувствовал, каково это — когда тебе вскрывают грудную клетку и лезут руками в самое больное.

— Знаешь, что самое смешное? — усмехаюсь, чувствуя, как губы дрожат. — Ты опять стоишь передо мной и объясняешь, что мне делать. Снова решаешь, где мне быть, с кем говорить, как спасаться, как жить. Только раньше ты хотя бы делал вид, что любишь.

Лев резко сжимает челюсть:

— Не передергивай.

— Что именно я передергиваю? — делаю шаг ближе. — Ты ушел. Ты выбрал другую. Ты вычеркнул меня из своей жизни. Но стоило мне хоть как-то начать жить без тебя, как ты снова появляешься и говоришь: “Алла, надо так. Алла, ты не справишься. Алла, я знаю лучше”. Нет, Лев. Больше я тебя в свою жизнь не впущу и позволять тебе решать мои проблемы не позволю.

— Твоя гордость тебя погубит.

— Возможно, — киваю. — Зато она останется при мне.

Лев смотрит на меня тяжелым, почти злым взглядом, но почему-то не спорит. Может, понимает, что давить сейчас бесполезно. Может, просто устал. А может, впервые за долгое время увидел перед собой не ту Аллу, которая когда-то лежала на больничной койке и просила объяснить, за что с ней так, а женщину, которая хоть и дрожит внутри, но больше не собирается падать к его ногам.

— Подумай, — говорит Лев наконец, проводя ладонью по затылку. — Не отвечай сейчас. Просто подумай. Дмитрий опаснее, чем кажется. И если он предложил условие, которое можно выполнить без потерь…

— Без потерь? — перебиваю. — Ты правда считаешь, что публично извиниться перед мужчиной, который угрожал мне, — это без потерь?