Книга Как профукать праздник. Любовь в больничной палате, страница 91 – Екатерина Мордвинцева

Он обнял меня, и я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как его руки сжимают меня, как он держит меня так, словно я — самое ценное, что у него есть.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тоже люблю тебя, — ответила я.

Кот мяукнул, требуя завтрака, и мы рассмеялись.

— Идём, — сказал Саша, беря меня за руку. — Будем кормить это чудовище.

— А потом?

— А потом — завтракать. Пирог остался. И кофе. И весь день впереди.

— Весь день? — я улыбнулась.

— И ночь, — он поцеловал меня. — И ещё одна. И ещё.

Мы пошли на кухню, держась за руки, и я знала, что этот день навсегда останется в моей памяти. Как день, когда я перестала быть одна. Как день, когда я нашла дом. Не квартиру, не комнату, а место, где меня любят. Где меня ждут. Где я нужна.

И где есть кот, который требует завтрака, и пирог, который ещё не доеден, и он — мой Саша, который смотрит на меня и улыбается, и я знаю, что всё будет хорошо. Что бы ни случилось. Потому что мы вместе.

Это случилось обычным вечером.

Я сидела на кухне, пила чай и ждала Сашу. Он обещал прийти после смены, и я смотрела на часы, считая минуты. За эти недели я привыкла к его присутствию так, словно он всегда был рядом. Его ключи лежали на тумбочке в прихожей, его зубная щетка — в стакане в ванной, его любимый чай — на верхней полке кухонного шкафа. Дом стал нашим, хотя мы всё ещё жили в моей квартире, а его — там, на окраине, ждал нас по выходным.

Телефон завибрировал. Я взяла его, надеясь увидеть сообщение от Саши — «задерживаюсь» или «уже еду», но на экране высветилось имя Даши.

«Крис, ты дома?»

Я набрала ответ: «Да, а что?»

Сообщение пришло через минуту. «Посмотри, я нашла в архиве. Мне кажется, это важно».

Я не поняла, о чём она. Какой архив? Что она нашла? Но в следующую секунду телефон снова завибрировал, и на экране появилась фотография.

Я смотрела на неё и не дышала.

Это был снимок, сделанный в аэропорту. Я узнала стойки регистрации, стеклянные стены, яркий свет люминесцентных ламп. На переднем плане — Маша, Женя и Лера. Они стояли втроём, обнявшись, и улыбались в объектив. Маша — с её вечной уверенностью, рука на плече Жени. Женя — с мечтательной улыбкой, какой она улыбалась, когда думала о море. Лера — с её заразительным смехом, застывшим на губах. Они были такими живыми. Такими настоящими. Такими, какими я их запомнила.

А на заднем плане, в отражении стеклянной стены, я заметила что-то ещё.

Смутный силуэт. Размытый, нечёткий, он стоял чуть позади подруг, словно смотрел на них. Или на камеру. Я приблизила изображение, пальцы дрожали, и экран под моими пальцами скользил, увеличивая картинку.

Силуэт расплывался, терял очертания. Я видела только светлое пятно — может быть, одежду, может быть, отражение лампы. Я увеличила ещё, и ещё, пока изображение не превратилось в пиксели.

Это было ничто. Просто отражение другого пассажира, который случайно попал в кадр. Просто игра света и стекла. Ничего мистического. Ничего особенного.

Но я не могла оторвать взгляд.

Я смотрела на размытое пятно, и внутри меня поднималось что-то странное. Не страх, не надежда. Спокойствие. Глубокое, необъяснимое спокойствие, которое разливалось по груди, согревало, успокаивало.

Мне казалось, что это они. Что они послали знак. Что они хотят сказать: мы здесь. Мы в порядке. Не волнуйся.