Книга Как профукать праздник. Любовь в больничной палате, страница 87 – Екатерина Мордвинцева

Он пригласил меня в субботу.

— Приходи, — сказал он, когда мы пили кофе в моей кухне. — Хочу показать тебе свой дом.

Я посмотрела на него. За эти недели я узнала его лучше, чем за годы с Максимом. Я знала, как он пьёт кофе — чёрный, без сахара, маленькими глотками. Как улыбается, когда я рассказываю смешные истории с работы. Как морщит лоб, когда читает новости о поисках, которые уже никто не вёл. Я знала его привычки, его вкусы, его голос во сне. Но я никогда не была у него дома.

— Боюсь, — призналась я.

— Чего?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Там ты другой. Не тот, кого я знаю.

— Я тот же, — он взял меня за руку. — Просто там больше вещей. Книги, фотографии, кот. Хочешь познакомиться с Булгаковым?

— С котом? — я улыбнулась.

— С котом, — он кивнул. — Он старый, ленивый и вредный. Но тебя, думаю, полюбит.

— С чего ты взял?

— У него хороший вкус, — он улыбнулся, и я рассмеялась.

— Ладно, — сказала я. — Приду.

* * *

Его дом был на окраине города.

Я шла по улице, которую никогда не видела, и чувствовала, как внутри меня нарастает волнение. Не страх — предвкушение. Он впускает меня в свою жизнь. Настоящую, не больничную, не мою, где я была хозяйкой. В свою.

Дом оказался старым, из красного кирпича, с высокими окнами и кованой решёткой на подъезде. Я нажала на звонок, и дверь открылась почти сразу.

— Привет, — он стоял на пороге в джинсах и мягком свитере, и без белого халата выглядел таким домашним, что у меня перехватило дыхание.

— Привет, — я улыбнулась, чувствуя, как щёки заливает краска.

— Проходи, — он отступил в сторону, пропуская меня.

Квартира оказалась маленькой, но уютной. Прихожая, кухня, комната — всё на своих местах, ничего лишнего. В воздухе пахло корицей и чем-то ещё, что я не могла узнать.

— Раздевайся, — он помог снять пальто. — Я испёк пирог. С яблоками.

— Ты умеешь печь пироги? — я удивилась.

— Немного, — он улыбнулся. — Мама научила. Говорила, что мужчина должен уметь готовить, если хочет жениться.

— И часто ты печёшь пироги для девушек? — спросила я, и в моём голосе, кажется, прозвучала ревность.

— Ни разу, — он посмотрел на меня, и в его серых глазах было что-то такое, от чего у меня замерло сердце. — Ты первая.

Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле, и я только смотрела на него, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Пойдём, — он взял меня за руку. — Покажу тебе дом.

* * *

Комната была небольшой, но светлой.

Большое окно выходило на старый парк, и сквозь голые ветви деревьев пробивалось солнце, раскладывая на полу золотые прямоугольники. В углу стоял книжный шкаф, забитый книгами, на стенах висели картины — репродукции старых мастеров, в простых рамках. Диван, кресло, торшер с жёлтым абажуром. И везде — книги, бумаги, какие-то мелочи, которые делали это пространство живым.

— Уютно, — сказала я.

— Старался, — он улыбнулся. — Хотелось, чтобы здесь можно было отдыхать. Не только спать.

— А где спишь? — спросила я.

Он показал на дверь в конце комнаты. — Там. Но это потом.

— А что сейчас?

— Сейчас, — он подошёл к книжному шкафу и достал оттуда потрёпанный альбом, — я хочу показать тебе кое-что.

Мы сели на диван, и он открыл альбом. На первой странице была фотография — маленькая девочка в платье, с большими бантами, улыбающаяся в объектив.