Книга Как профукать праздник. Любовь в больничной палате, страница 20 – Екатерина Мордвинцева

Я надеялась, что они успели. Надеялась, что они не стали ждать нас с Ольгой, не стали менять билеты. Надеялась, что их Новый год будет таким, каким мы задумывали.

Я надеялась, что они счастливы.

— Кристина?

Голос раздался от двери, и я открыла глаза.

На пороге стояла Ольга.

Она была бледнее обычного, под глазами залегли тени, и она выглядела уставшей, но целой. Ни гипса, ни повязок, только небольшая ссадина на скуле, прикрытая пластырем. Она сжимала в руках пакет — большой, шуршащий, из которого торчал уголок чего-то красного.

— Олька, — я вдруг почувствовала, как к горлу подступают слёзы. — Ты живая.

— Живая, — она подошла к моей койке, поставила пакет на тумбочку и села на стул, который стоял рядом. — А ты как?

— Живая, — повторила я, и мы обе рассмеялись — нервно, сквозь слёзы, но это был смех облегчения.

Ольга взяла меня за руку, и я почувствовала, как её пальцы дрожат.

— Я так испугалась, — сказала она тихо. — Когда ты не приходила в себя... Я думала...

— Всё хорошо, — я сжала её руку. — Я здесь. Со мной всё в порядке.

Мы помолчали. В палате было тихо — Марья Ивановна, видимо, ушла на процедуры, и мы остались одни.

— Что случилось? — спросила я наконец. — На дороге? Я ничего не помню.

Ольга покачала головой.

— Водитель на встречке. Заснул, наверное, или пьяный был. Выехал на нашу полосу, и я не успела... — она замолчала, и я увидела, как её глаза наполняются слезами. — Если бы я чуть быстрее среагировала, если бы...

— Не надо, — перебила я. — Ты не виновата. Никто не виноват. Просто... случилось.

Ольга кивнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Твои родители знают? — спросила я.

— Я им позвонила, — она вздохнула. — Они... они хотят, чтобы я приехала. К ним. За город.

— Зачем?

— Они боятся, что я одна останусь. Что мне нужен уход, внимание. — Ольга говорила так, словно оправдывалась. — Я пыталась объяснить, что со мной всё в порядке, что это просто ушибы, но ты же знаешь мою маму...

Я знала. Мама Ольги была из тех женщин, которые видят опасность в каждом углу и готовы укутать своего ребёнка в три слоя ваты, даже если этому ребёнку уже под тридцать.

— Ты поедешь? — спросила я.

— Придётся, — она отвела взгляд. — Они уже едут за мной. Сказали, что через час будут.

— Через час? — я почувствовала, как внутри всё сжимается. — Но ты же только пришла...

— Я знаю, — Ольга посмотрела на меня, и в её глазах была вина. — Прости, Крис. Я не хочу тебя оставлять, но они... они не оставляют мне выбора.

— Понимаю, — сказала я, хотя на самом деле не понимала. Или понимала, но не хотела принимать. — Конечно, поезжай. Тебе нужен отдых. А я здесь... я в порядке.

— Ты не в порядке, — Ольга сжала мою руку. — У тебя сотрясение, ты одна, без телефона, без вещей. Я не могу тебя просто так бросить.

— Ты не бросаешь, — я попыталась улыбнуться. — Ты едешь к родителям. Это другое.

— Я приеду, как только смогу, — пообещала она. — Через пару дней. Или ты меня заберёшь, если выпишут.

— Конечно, — кивнула я. — Всё будет хорошо.

Ольга достала из пакета мои вещи. Телефон — с разбитым экраном, но, кажется, работающий. Зарядку. Небольшую косметичку. И маленького плюшевого мишку, который всегда лежал у меня в машине на заднем сиденье.

— Это твоё, — она положила мишку мне на тумбочку. — Полицейские привезли. Вещи из машины забрали, сказали, что можно забрать, когда выпишутся.