Книга Багровый папоротник, страница 69 – Ана Карана

— Мой разбился, когда самолет рухнул.

— А я про что, — Цилла сверкает глазами.

Враждебные взгляды затягиваются, и решаю пойти на компромисс.

— Слушай, давай забудем на время работы разногласия. Я не набиваюсь к тебе в подруги, но ходить и ждать удара со спины не прельщает.

— Так вот оно что. Это от меня ты ждешь удара в спину?

— Цилла, — вздыхаю, — ну что я тебе сделала?

— А ты пораскинь мозгами на досуге, Лайонхарт, — шипит. — И хватит строить из себя честь и доблесть во плоти. Я знаю, что ты представляешь собой на самом деле.

— И что же? — поднимаю бровь.

— Эгоистичная лицемерка, которая ищет выгоду во всем.

— Ой, да брось, — закатываю глаза. — Тебе мало разбитого носа?

— Знаешь, ты…

Цилла обрывается на полуслове и замолкает, уставляясь мне за спину. Глаза делаются круглыми от удивления, и жестом показывает не шевелиться.

— Замри, Лайонхарт, — произносит одними губами. — У тебя за спиной…

Узнаю тишину, уже доводилось испытывать. Наступает вместе с всепоглощающим ужасом. Тяжелое животное дыхание, шелест приминаемой травы, все говорит о том, что…

— Это химера. — Цилла медленно достает из кармана пистолет и направляет на меня. — Не двигайся, я разберусь.

В страхе смотрю на дуло, направленное куда-то в грудь. Цилла никогда не мажет, и только это заставляет доверить ей жизнь.

За спиной раздается жуткий вой, и Присцилла нажимает курок. Зажмуриваюсь, не решаясь смотреть. Раздаются три бесшумных хлопка, и в нескольких шагах грузно падает мертвое тело животного. Химера мгновение бьется в предсмертных конвульсиях, а из пасти хлещет кровь, поливая без того мокрую землю. Затем животное затихает. Ему не хватило совсем чуть-чуть, чтобы вцепиться в меня мертвой хваткой. Памятуя об укусах монстров, неприятно заныла раненая нога.

— Спасибо, Цилла — говорю на выдохе. — Я должна тебе одну жизнь.

— Я же говорю, Лайонхарт, — сухо отвечает, — пораскинь мозгами. Иногда у тебя это неплохо получается.

Разворачивается и уходит, унося с собой теплый свет фонаря. Бросаюсь следом, не желая оставаться в темноте ни секунды.

— Как вы додумались разделиться? — возмущаюсь. — Это же глупо!

— А что ты прикажешь делать? Ходить гурьбой по кругу и кричать «ау, Роксана, мы хотим стать закуской для химер», так что ли?

— Хватит утрировать, — обиженно хмурю брови. — Просто, это все из-за стены. Она поглощает звуки и свет, и когда вы прошли через нее, я потерялась. И бродила по болоту кругами.

— Серьезно? — Цилла заинтересованно оборачивается через плечо.

— Да, я проверила. На пересмешниках.

— О, эти птицы чуть не свели нас с ума! Потребовалось три магазина, чтобы понять, с чем имеем дело.

— Понимаю, прозвучит странно, но мне нужно знать, как вы разделились на поиски.

Внимательно смотрю Присцилле в спину, мысленно готовясь к издевкам, но она пренебрегает этим правом и просто спрашивает, зачем мне это.

— Пересмешники разговаривали голосами братьев. И еще… детским. Хочу понять, как подражают. То есть, если услышали голос недавно, передают в точности, а если давно, то… Голос меняется, так?

— Каждый раз, когда что-то происходит, думаю: вот эта грань, самое дно, и хуже уже не будет, — Цилла картинно вздыхает. — И каждый раз этот район находит, чем меня удивить.

— Не тебя одну, — соглашаюсь.