Книга Изящная ложь, страница 23 – Ана Карана

Гордый зыркнул на водителя, а тот лишь развёл руками и предложил скидку.

— Я вчера только проверял, ребят. Не знаю, как так вышло...

— Ладно, фигня, — Гордый мотнул головой и махнул мужику. — Помоги кресло поднять.

Твою мать, начинается. Ну, зачем я вообще согласился...

Второй звоночек дзынькнул, когда возле центра, где собиралась тусовка колясочников, не оказалось парковочных мест. Водителю пришлось высадить нас ниже по улице возле гипермаркета. Ну, и... привет, бордюры. Гордый вновь объявил, что это фигня. Выпрямился, осматриваясь, а я сразу понял, что он задумал.

— Только попробуй, — предупреждаю я, но Гордый уже цепляет среди прохожих пару пацанов лет двадцати.

Злость, неловкость, стыд, обида — всё это разом нахлынуло на меня, и я едва сдержался, чтобы не заорать на друга. Зачем? Какого чёрта мы здесь делаем? Для меня больше не предусмотрено общественной жизни! Я на обочине, на скамейке запасных. Мой срок годности вышел. Оставьте меня, вашу мать, в покое...

— Максим Андреевич, улыбнитесь, — Алёна нацеливает на меня камеру телефона, стоило нам добраться до центра. — Отправим Милане Алексеевне «привет»!

— Ей мои приветы, как мёртвому минеты! — взрываюсь я и хватаю Гордого за край куртки. — Хорош хернёй страдать! Я хочу домой!

— Нет, Пожар, — он аккуратно высвобождается из захвата и приседает передо мной на корточки, доставая из кармана пачку сигарет. — Тебя спасать надо, понимаешь? Милана не железная. Ты нужен ей и, желательно, не такой размазнёй.

— Да пошёл ты нахер!

— Не пойду, Пожар, — он прикуривает сигарету и отдаёт мне. Я глубоко затягиваюсь, а он продолжает спокойно: — Лис тебе шанс подарил. Не просри его, понял? Я пойду с тобой на этот тренинг, и ты увидишь, что даже на коляске жизнь продолжается. И может кипеть точно так же, как и в прошлом.

— Не может.

— Нет, может. Просто тебе удобно так думать. Жалеть себя всегда удобно. А ты попробуй, как они.

Гордый разворачивает моё кресло к парковке. Там остановилась Лада Ларгус. Рядом с машиной женщина и мальчишка не старше пятнадцати, который на руках держит пацанёнка помладше. Женщина из салона достаёт складное кресло, и её старший сын бережно усаживает в него младшего. Все трое улыбаются, старший что-то говорит, и они смеются.

В груди что-то замкнуло. Больно. А Гордый, довольно усмехнувшись, протягивает мне кулак, чтобы стукнуться.

— Давай ты попробуешь, идёт?

* ассоциация малых авиационных предприятий

Дорогие читатели, прошу прощения за перерыв в выкладке! Мне очень нужно было закончить другую историю, но теперь обещаю, что мы будем идти в стабильном графике:) Постараюсь через день! Спасибо большое, что ещё читаете! Всех обнимаю крепко-крепко!

Милана

Я не успеваю опомниться, как мы уже оказываемся в номере Дениса. Поцелуи переходят в раздевание. Он ловко избавляет меня от дублёнки, ещё быстрее справляется с рубашкой и поднимает меня на руки. Обхватываю ногами его бёдра, а он прижимает меня спиной к стене, не прекращая целовать шею. Закрываю глаза в наслаждении. Борода царапает кожу, я от этого завожусь сильнее, подставляясь под грубые поцелуи.

Денис стягивает с меня лифчик и приникает губами к соску, посасывая и водя по нему языком. Твою мать, это какое-то наваждение. В эту секунду я не могу ни о чём думать, кроме как об удовольствии. Тело требует разрядки. Голос разума превращается в еле слышный шёпот, который заглушают наши стоны.