Книга Ариран, страница 82 – Айская

— Обещай мне, что тот парень, который вчера смеялся до колик глядя на эвакуатор... что он никуда не уйдет. Что ты не позволишь политике и мести его задушить.

Бэк осторожно приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на него. В его взгляде было столько любви и тихой благодарности, что Лике показалось, будто она тонет в этом теплом море.

— Ты ворвалась в мою жизнь, обматерила городские службы и теперь стоишь в ванной, требуя улыбок. Ты хоть понимаешь, что я теперь без тебя просто не смогу функционировать?

— Это и был мой коварный план, — прошептала она лукаво, прежде чем он накрыл её губы своими.

Он подхватил её под бёдра — легко, почти невесомо и усадил на холодную мраморную столешницу. Резкий контраст ледяного камня и его обжигающей, влажной кожи вырвал из груди Лики судорожный вскрик, но этот звук утонул, разбившись о его жадные губы, снова накрывшие её рот глубоким, пьянящим поцелуем. Шёлковая пижама на ней, была единственной преградой между ними, ткань мгновенно пропиталась водой, стекающей с его тела, стала прозрачной и облепила её грудь и живот, словно вторая кожа.

Его ладони, сильные и властные, скользнули под подол и прошлись по нежной коже бёдер, сминая тонкую ткань. Каждое прикосновение его пальцев оставляло за собой жгучий, пульсирующий след, будто электрические разряды пронзали её изнутри.

А затем он вошёл в неё — резко, глубоко, одним слитным движением, заполняя собой всё её существо до самого предела так, что из горла вырвался стон, полный мучительного наслаждения. Лика откинула голову назад, подставляя беззащитное горло, и впилась ногтями в его спину, оставляя на мокрой коже алые дорожки. Где-то на грани сознания билась мысль, что внутри неё натягивается невидимая струна — тонкая, звенящая, готовая вот-вот лопнуть от напряжения. Она обхватила его бёдра ногами, скрестив лодыжки у него на пояснице, притягивая ещё ближе, ещё глубже, стремясь к той самой вершине, где время замирает, а дыхание становится общим на двоих.

Каждый толчок отдавался в ней дрожью, поднимаясь от низа живота к груди, к горлу, к самому горлу, откуда вырывались прерывистые вздохи. Он целовал её шею, плечи, ключицы, оставляя влажные, горячие дорожки, и Лика таяла, растворялась в этом водовороте, теряя себя и находя заново. И когда пик накрыл их — ослепительной вспышкой — она закричала, но крик превратился в беззвучный стон. Его дыхание сбилось, он прижался лбом к её лбу, и в этой тишине, наполненной лишь их сердцебиением, шторм наконец стих, оставив после себя лишь влажную кожу, дрожь и тихое, щемящее счастье.

После бури в ванной комнате кухня Лики казалась тихой гаванью, залитой мягким утренним светом. Воздух здесь пах не только паром и кедром, но и свежезаваренным кофе и поджаренным хлебом. Лика, облаченная в безразмерную футболку, которая едва прикрывала бедра, босиком порхала у плиты, а Бэк, в своей слегка помятой, но всё еще элегантной рубашке с закатанными рукавами, сидел за столом, который казался под его мощными плечами игрушечным.

— Так, Сон Джин, — Лика обернулась, протягивая ему лопатку с видом верховного главномандующего. — Пока я спасаю нас от кофейного голодания, твоя задача — не дать этим блинчикам превратиться в угольки. Переверни их, это твой первый официальный тест на домашний уют.