Книга Ариран, страница 52 – Айская

— Каждый раз, когда я смотрю на неё, я чувствую, как в груди проворачивается раскаленный нож, — выдавил он, не смея поднять глаз на Ари. — Она... она — это жизнь, Ари. Шумная, дерзкая, не знающая той тьмы, в которой я гнию. И когда я рядом с ней, я на мгновение забываю о запахе гари и визге тормозов. И именно это меня убивает! Мне кажется, что каждая моя улыбка ей — это предательство тебя. Каждое биение сердца рядом с ней — это плевок на могилу нашего сына. Я чувствую себя подонком, который решил построить новое счастье на пепле той семьи, которую у нас отняли. Я влюбился, Ари... и эта любовь кажется мне самым тяжким грехом, какой я только мог совершить против вас. Я не достоин её света, но и отпустить её — значит снова вернуться в ту могилу, которую я для себя вырыл.

Ари долго молчала, глядя на его сцепленные руки, а затем её пальцы, тонкие и холодные, коснулись его щеки. Она заставила его поднять голову и посмотреть ей в глаза.

— До Юн, послушай меня внимательно, — её голос дрожал от сдерживаемых слез, но в нем была стальная решимость. — Наш сын не хотел бы, чтобы его отец превратился в холодный памятник на кладбище. Ты не предаешь нас тем, что твоё сердце всё еще способно биться ради кого-то живого. Ты достоин быть счастливым, ты заслужил право дышать полной грудью, а не задыхаться от ненависти. Я умоляю тебя... ради меня, ради памяти о нашем мальчике — оставь эту месть. Чховен Кан Хун уже мертв внутри, его душа сгнила давно. Не дай ему забрать и твою жизнь тоже. Перестань мстить, До Юн. Просто начни жить. Для неё. Для себя.

Бэк закрыл глаза, и крупная слеза скатилась по его щеке, исчезая в воротнике рубашки. Он хотел бы пообещать ей это, но «тень Чховена» всё еще стояла между ним и солнечным светом.

Глава 18

Машина Миён неслась по ночному шоссе, разрезая густую темноту светом фар. Лика сидела на пассажирском сиденье, прижав колени к груди. В её голове, словно заезженная пленка, прокручивались слова Джихун-хо и тот короткий, сухой звонок детективу.

Она закрыла глаза, и перед ней снова возникла та комната в доме Бэка, в которую она случайно заглянула.

«Он не всегда был этой ледяной статуей, — думала Лика, чувствуя, как в груди разливается щемящая боль. — Тот парень с фото всё еще там. Он просто заперт под толщей льда из мести. И я люблю его... люблю этого «мертвого Бэка» так сильно, что готова сама замерзнуть, лишь бы отогреть его».

— Лика, ты слышишь меня? — голос Миён вырвал её из мыслей. Подруга крепко сжимала руль, её лицо было напряжено. — Ты понимаешь, что теперь между вами всё изменилось? Он «мертв». Что ты теперь будешь делать? С этой правдой... и с ним? В нем не осталось ничего, кроме жажды мести.

Лика медленно повернулась к подруге. Её глаза блестели, но это были не слезы слабости, а искры того самого огня, который когда-то заставил Бэка обратить на неё внимание.

— Ты права, Миён. Он кажется мертвым. Он сам делает всё, чтобы окружающие видели в нем только холодного человек, — тихо, но твердо произнесла Лика. — Но я видела его глаза и счастливую улыбку, на старом фото в детской комнате у него дома. Тот парень с фото... он не умер. Он просто заперт в очень глубоком и темном подвале собственного сердца. Ты спрашиваешь, что я буду делать? Я не брошу его. У меня миссия, буду его спасать, Миён. Пока не поздно. Пока он не сделал тот самый шаг, после которого пути назад не будет.