Книга Ариран, страница 119 – Айская

«Здравствуй, моя Ариран... Если ты держишь в руках этот кулон, значит, я всё-таки смог сделать последнее, что был должен — вернуть его тебе, как ты и просила. Прости, что не принес её сам. Помнишь тот день на аттракционах? Сахарную вату, дурацкую жабу, твой смех и то, как ты смотрела на меня, будто я — самый лучший человек на земле? В те часы я почти поверил, что тот «Бэк», который исчез пятнадцать лет назад, всё еще жив. Я хотел, чтобы он жил. Ради тебя. Ты пыталась вытеснить из моей души тьму, Лика, ты заполняла мои легкие кислородом, когда я уже шел ко дну. Но я ошибся. Тот «Бэк», которого ты полюбила, видимо он действительно умер тогда. А зверь мести, который всё это время спал внутри, просто ждал своего часа. И когда машина летела с дамбы, я понял: он окончательно выбрался на свободу. Теперь я не смогу остановиться. Я не имею права на покой, пока Чховен не заплатит за каждую слезу, за каждую сломанную чужую жизнь. Моя месть — это единственное, что держит меня на плаву в этой ледяной воде. За этот короткий промежуток времени, что мы были вместе, ты дала мне больше, чем весь мир за пятнадцать лет одиночества. Ты оказалась — самым дорогим, самым чистым, что у меня когда-либо было, после смерти сына. И именно поэтому я должен уйти. Я не хочу, чтобы твои руки были в крови вместе с моими. Я не хочу, чтобы ты видела, во что я превращусь в конце этого пути. Улетай в Россию, Лика. Начни новую жизнь, где не будет запаха пороха, страха и теней прошлого. Найди того, кто сможет подарить тебе мир, а не войну. Смейся, учись, живи так ярко, чтобы я мог видеть этот свет даже из своей темноты. И помни, ты навсегда останешься моей Ариран. Той, которую я люблю вопреки всему. Той, по которой моё сердце будет скучать с каждым ударом, пока оно ещё бьется. Прощай. И не оборачивайся».

Лика задохнулась от беззвучного рыдания. Она прижала письмо к губам, вдыхая едва уловимый запах его парфюма. Слезы капали на бумагу, размывая чернила на слове «люблю».

— Придурок... — прошептала она, захлебываясь болью. — Какой же ты эгоистичный придурок, Бэк...

Глава 38

— Лика! Лика, иди сюда, скорее! — истошный крик Миён из гостиной заставил Лику вздрогнуть. — Включай громче! Это новости!

Лика ввалилась в комнату, всё еще сжимая в кулаке измятое письмо. На экране телевизора, сменяя друг друга, мелькали кадры полицейского оцепления у береговой линии реки Хан. Репортер, захлебываясь от волнения, вещал на фоне серого, затянутого тучами неба:

«...тело было обнаружено местными рыбаками в нескольких километрах ниже по течению. Личность установлена: это Кан Киян, единственный сын кандидата в мэры Чховена. Полиция сообщает о многочисленных травмах, нехарактерных для падения в воду. Лицо погибшего практически превращено в месиво... Это явно было преднамеренное убийство с особой жестокостью».

Лика замерла, глядя на зернистое изображение накрытого брезентом тела. В комнате стало так тихо, что было слышно, как бешено колотится её собственное сердце.

— Так он это сделал... — голос Лики был едва слышен. — Он всё-таки... Бэк убил Кияна.

Миён, бледная как полотно, дрожащими руками подняла с пола письмо Бэка и начала быстро пробегать глазами по строчкам. Её губы беззвучно шевелились, пока она впитывала признание «зверя», вырвавшегося на свободу.