Книга Жена, которую захотели двое, страница 32 – Злата Нова

Анна вздрогнула.

— Перестань.

— Я видел, как он тебя трогал. И видел, что тебе нравилось. Но сейчас ты здесь со мной.

Эти слова должны были её отрезвить. Вместо этого по телу прошла ещё одна горячая волна. Ей стало стыдно оттого, что он говорит о другом мужчине в такой момент, и ещё стыднее оттого, что это усиливает её желание.

Дальше всё стало сбивчивым и слишком живым. Его руки на талии, на спине, на бёдрах. Её пальцы в его волосах, в вороте его рубашки. Шёпот, тяжёлое дыхание, паузы, в которых она ещё могла остановить всё, но не останавливала. Виктор не торопился, но и не был нежным в мягком смысле слова. В нём была та мужская уверенность, от которой хочется одновременно спорить и подчиняться.

Когда удовольствие накрыло её впервые, Анна почти испугалась силы собственного отклика. Всё произошло слишком остро, слишком быстро, хотя Виктор вовсе не спешил. Он просто слишком точно чувствовал её.

Потом была ещё одна волна, глубже и тяжелее. После неё Анна лежала на смятой постели, тяжело дышала и смотрела в потолок так, будто пыталась понять, как оказалась в этой точке. Виктор был рядом, целовал её в плечо, в шею, в губы, и в какой-то момент она поняла, что он тоже дошёл до края своей сдержанности.

— Скажи мне, — тихо произнёс он. — Скажи, что хочешь этого.

Она почти сказала. Почти. Потому что тело уже сказало за неё слишком много, и граница, которую она так долго охраняла, казалась смешной и тонкой. Но в последний момент перед глазами всплыл Дмитрий — не как абстрактный «муж», а по-настоящему: его руки, его голос, его спокойное доверие.

Анна резко упёрлась ладонями Виктору в грудь.

— Нет. Всё. Я не могу.

Он замер сразу. Несколько секунд просто смотрел на неё, тяжело дыша, потом кивнул и сел рядом. Ни злости, ни давления, ни раздражённого мужского самолюбия в нём не было. Только напряжение и, кажется, уважение к тому, что она всё-таки остановилась.

— Хорошо, — сказал он.

Анна села, натянула на себя простыню и вдруг почувствовала, как её начинает трясти. Не от страха уже, а от того, насколько близко она подошла к черте, после которой уже нельзя было бы говорить себе полуправду.

— Прости, — прошептала она.

— Не за что извиняться, — ответил Виктор. — Ты остановила там, где смогла.

Это прозвучало почти жестоко, потому что оба поняли: «где смогла» означает, что остановилась она очень поздно.

Он подал ей платье. Она оделась молча, не глядя на него, потому что если бы посмотрела, то могла бы снова передумать. У двери Виктор сказал только одно:

— Алексей понял про меня ещё у вас дома. И я думаю, он понял это по тебе, а не по себе.

Анна ничего не ответила. Когда дверь за ним закрылась, номер сразу стал обычным, гостиничным, тихим. Но сама она уже обычной не была.

Ночью она долго сидела на полу у кровати и смотрела в темноту. Телефон лежал рядом. Написать Дмитрию она не могла. Написать Алексею — тем более.

Она остановилась в последний момент. Но впервые честно признала себе: ещё немного, и она бы не остановилась вообще.

Домой Анна вернулась с таким ощущением, будто везла в себе что-то тяжёлое и хрупкое одновременно. Дмитрий встретил её у двери, помог занести чемодан, поцеловал в щёку и сразу начал спрашивать, как прошли переговоры, удалось ли закрыть условия, понравился ли город. Она отвечала ровно, почти спокойно, даже улыбалась в нужных местах, но внутри всё было натянуто до предела.