Книга Клуб разбитых сердец, страница 78 – Юлия Резник

— У меня куча дел, — отмахиваюсь я. — Не переживай.

Мама ловит мой взгляд, будто хочет что-то добавить. Но снова воздерживается. Моя где-то прямая как рельса, а где-то такая деликатная мама… В носу щиплет.

— Ладно. Тогда завтра заберу. Не теряйся, нас Зуля позвала на шашлык… Ты знала, что она живет за городом?

— Нет. Откуда?

Бабушка чмокает меня в щеку.

— Не кисни, — говорит она неожиданно мягко. — Всё у тебя будет.

Я улыбаюсь.

— Конечно.

Дверь закрывается. Я прислоняюсь лбом к прохладному полотну и закрываю глаза. Стою так, а пустота внутри дрожит и пульсирует. Возвращаюсь в комнату. Телефон молчит. Минуты тянутся вязко. Медленно. Я даже не включаю свет. Сижу в полумраке, за которым сгущаются сумерки. И отмираю, лишь когда раздаётся звонок в дверь. Сердце делает кульбит.

В глазок не смотрю. Почему-то и так понятно, кто там… Матвей стоит на пороге — взъерошенный, уставший, в той же одежде, что и утром. Глаза красные, взгляд беспокойный, цепкий.

— Я войду? — удивляется он тому, что я не спешу его сразу впускать. Еще секунду помедлив, я все-таки делаю шаг назад, молча пропуская Матвея внутрь.

Он проходит, останавливается посреди комнаты, будто не до конца понимает, с чего начать. Проводит рукой по лицу.

— Ну, что там Энджи? Нашли? — подсказываю я.

— Нашли. Всё нормально. Она… дома уже.

— Вот и хорошо.

Отворачиваюсь. Задвигаю шторки, хотя в этом нет особой необходимости. У меня высокий этаж. И с улицы нас не видно. Чувствую на себе тяжелый изучающий взгляд…

— Ты обиделась, — констатирует Ратников.

Пожимаю плечами, отворачиваясь на этот раз к кухонным шкафчикам.

— У тебя дочь пропала. Какие обиды, Матвей.

— Не надо, — тихо говорит он. — Я же вижу.

Конечно, видит. Он вообще слишком многое во мне видит. К сожалению. Сделав сразу несколько медленных вдохов, оборачиваюсь.

Матвей закрывает глаза, собираясь с мыслями.

— Я должен перед тобой извиниться.

— Проехали.

— Нет, я столько наговорил! А ты вообще ни в чем ведь не виновата.

Все так. Да… Но обсуждать это почему-то мучительно.

— Так, а что случилось-то? — меняю тему.

— Один парень… из прихода. Церковный служка. Он ей нравится, оказывается. А он… — Матвей скрипит зубами, — назвал её за глаза жирной. Она услышала.

Я замираю.

— Господи…

— Это было как раз после вашего разговора, как я понимаю. Поэтому я и думал, что… — он сбивается, раздражённо проводит рукой по волосам.

— Что виновата я.

— Да. Извини. Я весь на нервах же был… А потом этот мальчишка во всем признался. Так-то он неплохой. Совестливый.

Я слушаю. Киваю. И мне искренне жаль Энджи. До боли жаль. Это ведь тот возраст, когда сломать может одно неосторожное слово.

— И где она была?

— У подруги. Пряталась. Телефон выключила. Хорошо, что мне ее мать позвонить додумалась. Просекла по виду Лины, что что-то не так.

Он выдыхает, опускаясь на край стула, будто его, наконец, отпускает.

— Я… Извини, — говорит он тише. — За то, что сказал. Я совсем не то имел в виду.

Кивнув, сажусь напротив. Складываю руки на коленях.

— Все нормально. Ты же ничего объективно неправильного не сказал.

Он вскидывает на меня взгляд.

— Ива…

— Ты прав, — спокойно продолжаю я. — У меня нет детей. Я не понимаю, как это — так сильно за кого-то бояться.

Матвей морщится. Психует сам на себя…