Книга Никто не узнает, страница 89 – Татьяна Никандрова

Я ж вам говорил, меня всегда привлекали женщины с характером.

— Спасибо, Тань, — я тепло ей улыбаюсь. — Есть планы на сегодняшний вечер?

— Да не особо, — она качает головой.

— Тогда пошли, может, по парку прогуляемся? — предлагаю я. — Или в том баре на Революционной посидим? Он же не закрылся еще?

— Давай, — с легкостью соглашается девушка. — Тебе, наверное, переодеться надо? — окидывает взглядом мои разложенные на кресле вещи. — Ты спокойно собирайся, а я тебя за дверью подожду.

Коротко улыбнувшись, Таня выходит из гримерки, а я беру в руки телефон и, приблизившись к окну, проверяю входящие вызовы.

Сердце опять сжимается в приступе болезненного разочарования: Карина так и не вышла на связь. Не перезвонила и не ответила ни на одно из моих многочисленных сообщений.

Хотя с момента нашей последней встречи прошло уже больше десяти дней.

Богдан

В итоге к нам с Таней подтягивается мой давнишний друг Мишаня со своей девушкой Лизой, и мы все вместе направляемся в бар, который раньше был бессменным местом наших тусовок. Наверняка в городе полно заведений классом повыше, но мне почему-то хочется тряхнуть стариной: посидеть за обшарпанными деревянными столами, закинуться пивком вприкуску с солеными орешками и потрещать со старыми знакомыми.

— Бо, а ты надолго в Тольятти приехал? — интересуется Таня, когда мы занимаем излюбленный столик в дальнем углу, подальше от посторонних глаз.

— Ну, я здесь уже три дня, — отвечаю я, стягивая с головы кепку, которую привык надвигать на глаза, чтобы быть менее узнаваемым. — С семьей время проводил, младших своих выгуливал, — делаю короткий взмах рукой, подзывая официантку. — А завтра вот уже улетаю в Казань, там концерт вечером.

К нашему столику подходит девушка с потрепанным блокнотиком в руках, и мы, сделав заказ, вновь возвращаемся к разговору.

— Вот это жизнь, — с улыбкой тянет Белозерова. — Гастроли, новые города, новые люди… Ты, должно быть, сам себе завидуешь?

— Да не, — усмехаюсь я. — Это лишь со стороны выглядит прикольно, а на деле — вечный недосып, отсутствие личной жизни и еда в пластиковых контейнерах. Я только в Тольятти на целых три дня задержался, специально график так составлял, чтобы родных успеть повидать. А вообще-то я галопом по европам передвигаюсь — даже по городу погулять иной раз не выходит. Приехал, отчекался, дал концерт, переночевал и дальше погнал.

— Ой, давай-давай, заливай! Тяжела и неказиста жизнь российского артиста, — смеется Мишаня, наглаживая плечо своей подруги. — Недосып у него, видите ли… А про зарплату свою буржуйскую че не рассказываешь? А про фанаток, которые тебя в гримерке без трусиков дожидаются?

— Дебил ты, — вслед за другом я начинаю ржать.

Мишаня всегда такой: за словом в карман не лезет. И даже присутствие девчонок его не смущает.

— Это правда, Бо? — Белозерова смущенно ерзает на стуле. — Ну, про поклонниц?

— Конечно, нет, Тань, — лгу я, доставая из кармана сигареты и закуривая. — Ты же знаешь, Миха у нас мастер прикрас. Да, Миха?

Выпускаю дым наружу и с легким прищуром смотрю на друга, мол, давай, зараза, подыгрывай.

— Само собой, — послушно отзывается он, зарываясь в волосы хихикающей Лизке. — Мне почем знать, с кем Бо трахается? Я его раз в пятилетку вижу.

На самом деле он знает. Все знает. И про Карину, и про прерванную беременность, и про то, как эти дни меня наизнанку от тоски выворачивало. Честно, если бы не нескончаемая вереница концертов, я бы, наверное, умом тронулся. Потому что от мрачных мыслей о ссоре с Кариной мне волосы на себе рвать хочется.