Книга Никто не узнает, страница 71 – Татьяна Никандрова

Вот мои догадки и подтвердились.

Нет, понятное дело, что шила в мешке не утаишь, но как же глупо было позволять себе все эти романтические глупости с Богданом в общественном месте… Ведь знала же, что есть вероятность натолкнуться на знакомых! Знала, что могут увидеть! Знала и все равно льнула к нему, лезла, тянулась, как кот к сметане.

Плохая из меня изменщица. Глупая и непродуманная. И двух месяцев не прошло, а я уже в засаде.

— Интересный мальчик, — сполна насладившись зрелищем моего шока, продолжает мать. — Молодой, весь в наколках. По тебе кризис среднего возраста ударил? Слышала, у бездетных женщин такое случается.

Произносит тихо и вкрадчиво. Знает, что словом можно убить, не переходя крик.

— У женщин с детьми такое тоже бывает, — отвечает кто-то моим голосом.

Обороняюсь машинально. Без подключения сознания. Говорю только потому, что надо что-то говорить.

— Не знаю, я подобной ерундой не страдала, — опять этот назидательный тон. — Когда в жизни правильно расставлены приоритеты, на бесчинства не тянет.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, чувствуя, как из меня капля за каплей утекает жизнь.

Опять проваливаюсь в то самое пограничное состояние, в котором я — бракованная, неправильная, неполноценная. Виноватая во всех смертных грехах.

— Я хочу, чтобы ты образумилась! — мать легонько ударяет кулаком об стол. — Куда катится твоя жизнь, Карина? Детей не хочешь, мужу изменяешь, роман твой последний провалился… Я ведь читала отзывы критиков! Пишут, что дрянь редкостная.

Еще один человек к моей жизни, который читал отзывы, а не саму книгу. Долбанная оболочка в виде общественного восприятия опять оказалась важнее содержания. Наверное, мне стоит к этому привыкать.

— Время идет, а ты не молодеешь! Тебе ведь уже тридцать три! Еще пара лет — и твои проволочки с деторождением приведут к необратимым последствиям! — мать распаляется, входит в раж.

— Моя жизнь тебя не касается, — отодвигаю стул позади себя, поднимаясь на ноги. — Давно уже не касается. Поэтому прекрати в нее лезть.

— Олегу нужна полноценная семья, понимаешь? — она тоже принимает вертикальное положение. — Вот сейчас узнает о твоей интрижке и вычеркнет тебя из жизни, а ты потом будешь локти кусать! Он-то мигом снова женится, а ты что? Так и будешь по постелям малолеток прыгать?

— Закрой рот. Замолчи! — проворно двигаюсь по коридору в сторону входной двери.

Надо уйти. Уйти как можно скорее, а то опять накрывает. Прям чувствую, как голову шумом затягивает, а от живота к горлу поднимается противный ком. Если не уйду прямо сейчас, то начну задыхаться. А у меня даже успокоительных с собой нет.

Паническая атака — страшная штука. Врагу не пожелаешь.

— Нормальная женщина уже бы давно родила второго, а ты все носишься со своими комплексами, как курица с яйцом!

Внутри что-то взрывается. Что-то большое и горячее. Теснит грудь и, кажется, крушит ребра.

Она добилась своего. Надломила меня. Опять.

Я разворачиваюсь на пятках и подскакиваю к матери так быстро, что она от неожиданность пятится назад.

— У тебя, — я подношу указательный палец к ее лицу. — У тебя когда-нибудь умирал сын?! Ты когда-нибудь хоронила ребенка?!

Я ору так громко, что, наверное, вот-вот выплюну собственные легкие. Но меня это не тревожит. Она заслужила. Она сама этого добивалась.