Книга Никто не узнает, страница 103 – Татьяна Никандрова

— Добрый, — с подозрение в голосе отзываюсь я. — Что-то случилось? Олега сейчас нет дома.

— Я знаю. Я пришла к вам, — хрипло выдает она.

Взгляд девушки путается где-то в подоле моего длинного халата, а пальцы, судорожно скручивающие ремешок сумочки, выдают волнение. Она жутко нервничает и боится. Будто на казнь явилась.

— Ко мне? — я изумленно изгибаю бровь.

В области левого подреберья со стремительной скоростью нарастает ощущение неприятной тяжести. Интуиция подсказывает, что внезапный визит Юленьки не сулит ничего хорошего. Совсем ничего.

— Да, — все так же глядя в пол, кивает девушка, и я за неимением альтернативных вариантов действий слегка отступаю назад, пропуская ее внутрь.

Шагнув через порог, по российской традиции Ефимова скидывает ботинки и вслед за мной направляется в гостиную, которую в прошлом году я обставляла с бурным энтузиазмом. Тогда мне казалась, что новая дизайнерская мебель поможет нам с Олегом обрести утерянное счастье. А сейчас вот понимаю, что зря. Ни одна вещь, даже самая дорогая, не восполнит нехватку душевного тепла в доме.

— Я тебя слушаю, — дождавшись, когда девушка робко опустится на край белого кожаного дивана, говорю я. — Что ты хотела?

Стараюсь сохранять спокойствие, но внутреннее напряжение дребезжащим камнепадом колотит по нервам, вынуждая их перетягиваться и дрожать. Черт бы побрал эту Юленьку с ее по-монашески смиренным выражением лица. Зачем строит из себя долбанную Деву Марию? Ведь сюда она явно не в порыве христианской добродетели явилась. Прямо нутром чую, что в грехах каяться будет.

— Карина Владимировна, у нас с Олегом скоро будет ребенок, — собравшись с духом, выпаливает она и наконец решается поднять на меня глаза.

Знаете, раньше я думала, что, услышав подобную фразу, испытаю вселенское горе, стану рвать на себе волосы или захочу умереть прямо на месте. Но на деле — лишь неприятный укол разочарования и саркастичная мысль о том, что муж, в отличие от меня, все-таки станет родителем.

Может, я, конечно, до конца не осознаю смысл произошедшего, а, может, просто впала в шоковый ступор, но почему-то страдать и убиваться мне пока совсем не хочется. А вот истерично посмеяться над собой я совсем не прочь.

Ну надо же, какая дура! Всегда считала Ефимову дамой второго сорта. Была убеждена, что Олег никогда на такую не позарится. Мол, куда ей до меня? Ни кожи, ни рожи, и на голове три волосинки. А что в итоге? Она беременна. Беременна от моего мужа.

Вот вам и невинная замухрышка Юленька во всей красе.

Я поднимаюсь из кресла и, ничего не ответив на признание девушки, направляюсь к бару. Где там тот виски Гленфарклас, который так любит Олег? Сегодня я, пожалуй, выпью чистый. Повод, по-моему, очень даже достойный: у моего супруга будет ребенок от секретарши. Как такое не отметить?

— От меня-то ты чего хочешь? Благословения? — насмешливо интересуюсь я, делая внушительный глоток и удовлетворенно ощущая, как алкоголь обжигает пищевод.

— Отпустите его, Карина Владимировна, — пищит Юля, дрожа всем телом. — Дайте ему развод.

— Дать развод? — изо рта вырывается булькающий звук, напоминающий то ли всхлип, то ли смех. Даже не знаю, как себя вести в столь абсурдной ситуации: хохотать или плакать. — А почему меня об этом просишь ты, а не Олег?