Книга Бунтари не попадают в рай, страница 96 – Татьяна Никандрова

Их взгляды скрещиваются, подобно двум боевым шпагам. В его глазах багровое пламя, в ее – ледяной холод.

— Думаю, слабо, – с беспощадным спокойствием подтверждает Стелла.

Ох, нет! Что же она делает? Зачем провоцирует? Неужели не видит, что Бестужев и так на грани? Легко, наверное, жить, когда в груди вместо сердца кусок льда – ничто не способно ранить по-настоящему. Да и чужая боль всегда проходит по касательной.

Глеб невесело усмехается, сплевывает на асфальт, а затем, резко развернувшись, устремляется к дороге.

— Стой! – из моего рта вырывается истеричный вопль. – Стой! Куда ты собрался?

Испугавшись, я подбегаю к Бестужеву и цепляюсь за рукав его куртки в тщетной попытке удержать, уберечь, спасти… Но он не дает мне такой возможности. Грубо дернув рукой, вырывается и продолжает движение в том же направлении.

Перешагнув через бордюр, Глеб выходит прямо на проезжую часть, и его лицо озаряется совершенно безумной улыбкой, в которой, несмотря на широту, явственно читается душевный надлом.

Отсалютовав в ужасе глазеющей на него толпе, он сначала садится, а потом… И вовсе ложится на дорогу! На ту самую дорогу, по которой ежедневно проезжают сотни, может, даже тысячи машин! Да, прямо сейчас она пуста, но ведь это только пока…

Едва я успеваю подумать о самом страшном, как переулок вспыхивает светом фар, и из-за угла показывается автомобиль. Не сбавляя скорости, он движется прямо сюда. Прямо на Глеба…

Сердце обрывается с петель и летит в глубокую черную бездну, дыхание замирает, а я сама превращаюсь в вибрирующий сгусток страха.

— Братан, заканчивай давай! – раздается обеспокоенный голос Воронина. – Это не шутки!

А автомобиль все ближе и ближе…

Крепко зажмурившись, я кричу. Что-то сумбурное и нечленораздельное. Невнятную смесь проклятий и молитв. Не могу смотреть на то, как Глеб играет в русскую рулетку с жизнью. Ненавижу! Ненавижу его безрассудность!

— Не надо! Прошу, хватит! – в ужасе жмурюсь я.

Мгновенье длиною в вечность перемалывается в жерновах времени, и мой испуганный крик заглушается визжащим скрежетом тормозов. Противным и громким.

Я замолкаю в надежде услышать голоса ребят. Хочу по их разговору понять, что же произошло там, на дороге…

Но слышу я только тишину. Чудовищную, пробирающую до костей тишину, каждая новая секунда которой превращается в изощренную пытку.

Надо бы набраться смелости и разлепить веки, но на это нет сил. Нет мужества и отваги. Я хочу еще немного побыть в блаженном неведении, ведь оно куда лучше безнадежной определенности. В неведении всегда живет шанс…

— Ах ты отморзок малолетний! Какого черта на дороге разлегся?! Жить надоело?! – слуха касается разъяренный мужской бас, и я обрадованно распахиваю ресницы.

Глеб все еще лежит на проезжей части. Расслабленный и невозмутимый. В полуметре от него стоит автомобиль, водитель которого вылез наружу и орет благим матом.

Но парень, кажется, даже не слышит ругательств. На его лице блуждает все та же безумная улыбка, а взгляд стрелой направлен в закатное небо, разукрашенное кроваво-красными всполохами. Он будто не здесь, не с нами. Уплыл с берегов реальности.

Дурак! Глупец! Зачем все это?! Она не оценит, а у меня сердце на куски разрывается…

Шумно сглатываю и перевожу взгляд на Стеллу. Ну как можно быть такой безжалостной? Стоит и смотрит на происходящее с абсолютно непроницаемым видом. Все вокруг тут с ума от волнения сходят, а ей хоть бы что… Ни один мускул на лице не дергается.