Книга Бунтари не попадают в рай, страница 149 – Татьяна Никандрова

Проходя мимо зеркала, я ненадолго задерживаюсь у него и приглаживаю растрепавшиеся волосы. За несколько месяцев они неплохо отросли и теперь выглядят вполне себе аккуратно. Поправляю рюкзак за плечами и выхожу на улицу.

И только когда лица касается душистый ветер, я понимаю, что во всей этой суматохе напрочь забыла о своем намерении позвонить Глебу.

Глава 69

Егор

Принято считать, что свобода – это нечто осязаемое и вполне определенное. Мол, если у тебя перед глазами не небо в клеточку, то ты свободен. Однако, чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что заключенным можно быть не только в тюремной камере. Можно беспрепятственно разгуливать на воле, но при этом быть запертым в клетке собственных комплексов, болезненных воспоминаний и страхов.

Перед тобой огромное количество возможностей, но ты не используешь ни одну из них.

У тебя масса вариантов выбора, но ты вновь и вновь ступаешь на ту самую, давно протоптанную дорожку.

Вокруг тебя вращаются новые интересные люди, но ты упорно зацикливаешься на тех, кто сделал тебе больно.

По-моему, это и есть самая настоящая несвобода. Ведь когда твои предрассудки, привычки и фобии сильнее тебя, ты – пленник. Точно такой же, как и те, кто мотает срок за железными прутьями.

Минувшую неделю я был несвободен. Отказ Елены и окончательная потеря надежды на ее взаимность так подкосили меня, что я, сказавшись больным, пару дней валялся дома как овощ. Причем страдал я не только из-за разбитого сердца – тоска по погибшим родителям вдруг тоже как-то резко обострилась. Я вспоминал их голоса, листал их фотографии, при этом где-то на подкорке сознания понимая, что тону в своей ностальгии, как в топком болоте. Что она засасывает меня.

Мне не становилось легче. Напротив, я чувствовал, что все глубже и глубже погрязаю в трясине отчаяния, и совсем скоро настанет переломный момент, когда вытащить меня из этого состояния смогут только антидепрессанты.

Собрав волю в кулак, я отправился в колледж, намереваясь хоть немного отвлечься от набивших оскомину душевых мук, и сразу же на входе в аудиторию получил лбом в рожу. Не знаю, было ли это случайностью или Вселенная специально подтолкнула ко мне Романову, но скажу одно: это сработало. От душевных мук я и правда отвлекся. Причем моментально.

Ася так трогательно хлопотала надо мной, словно я – яйцо, а она – курица, что мне вдруг захотелось провести с ней еще немного времени. Ну, чтобы продлить действие обезболивающего эффекта, который она на меня оказывала. Именно поэтому я и склонил ее прогулять пары. Без всяких там надежд и ожиданий. Просто развеяться, просто поболтать.

— Мне кажется, в сказке «Морозко» пропагандируются какие-то не совсем правильные ценности, – продолжает наш философский разговор Ася. – Падчерица сидит, мерзнет по елью, а когда Морозко спрашивает: «Тепло ли тебе девица?», она лжет, мол, да, тепло. И потом за это получает подарки. За обман, в сущности!

— Так, может, не за обман, а за терпение? – улыбаюсь я.

— Ну допустим. Но потом, когда в такой же ситуации оказывается старухина дочь и говорит правду, Морозко ее убивает! – чересчур эмоционально восклицает она. – Что же это получается? Что лицемерить ради подарочков – хорошо, а за честное слово – смерть?

— Ты права. Но не забывай, что это детская сказка, – рассуждаю я. – Она учит быть терпеливым, вежливым и с уважением относиться к старшим. А ведь именно этого взрослые хотят от детей. И именно этого хочет государство от своих граждан. Человек в первую очередь должен быть управляемым и удобным, а не рубить правду-матку на каждом углу.