Книга Рей и Рита. Прости меня, моя любовь, страница 79 – Татьяна Никандрова

Ведь Миша – это настоящая благодать, ниспосланная с небес для исцеления моих ран. Ран, которые нанес мне Рейман и которые я с таким маниакальным рвением до сих пор ковыряю.

Все же стоит положить руку на сердце и признать, что у меня есть определенные психические отклонения. Ну не может абсолютно здоровый человек так упорно и методично вновь и вновь разрушать свою жизнь. Ведь стоит только хрупкому балансу восстановиться в моей душе, как я опять крушу его к чертям собачьим. Подобно закоренелой мазохистке, стремлюсь туда, где мне наверняка будет больно – к Рейману.

Должно быть, где-то на глубинном, подсознательном уровне мне нравится страдать. Нравится ощущать себя раздавленной и жалкой. Иначе объяснить свое глупое поведение я не могу.

Расплатившись с водителем, выхожу из машины и на трясущихся ногах приближаюсь к подъезду. Ощущения схожи с теми, которые я испытала, получив двойку, во втором классе. Помнится, тогда, подходя к дому, я тоже трепыхалась как лист на осеннем ветру и очень страшилась бабушкиной реакции на плохую оценку.

С тех пор прошло уже шестнадцать лет, но боязнь разочаровать любимого человека ничуть не меньше. А, может, даже и больше, потому что сейчас мой проступок несравнимо ужаснее, чем невыученный стих.

Несколько раз прокручиваю ключ в замочной скважине, медленно открываю дверь и замираю на пороге, вслушиваясь. В квартире царит тишина, и только Мишины ботинки, в которых он был сегодня утром, говорят о том, что хозяин дома.

Скидываю сапоги и беззвучно прохожу в спальню. Миша сидит на кровати, уронив лицо в ладони, и совсем не шевелится. Его поза выдает отчаяние, и я начинаю люто себя ненавидеть. За то, что мучаю этого замечательного человека неопределенностью, извожу непостоянством и заставляю ощущать такую несвойственную ему от природы ревность.

Не говоря ни слова, приближаюсь и сажусь на пол подле его ног. Миша, конечно же, слышит мои шаги, но лица не поднимает. Так и сидит, не меняя позы.

Смахиваю с подбородка скатившуюся слезинку, обхватываю его голень руками, а щекой опираюсь на его колено. Чувствую, как тело парня едва уловимо напрягается, но он не гонит меня прочь, и это уже хорошо.

— Миш, прости меня, – с горечью шепчу я. – Прости, пожалуйста.

Наконец он убирает ладони от лица и тихо спрашивает:

— Скажи, Рит, вчера между вами что-то было? – взгляд зеленых глаз подернут морозом и от этого кажется как никогда проницательным. – Только бога ради не ври, не обесценивай все, что было между нами, глупой ложью.

Я и не собиралась больше врать. Потребность быть честной пересилила страх. И пускай Миша не заслуживает такой правды, но быть обманутым он заслуживает еще меньше.

— Он поцеловал меня, а я ответила. Поначалу ответила, потом, разумеется, прервала поцелуй, – негромко признаюсь я, глядя в пол. – После этого мы разошлись по разным комнатам, и я задремала на диване.

Миша издает тяжелый вздох и, высвободив ногу из моих объятий, поднимется с кровати. Не сказав ни слова, он выходит из комнаты, а еще через несколько секунд я слышу, как за ним захлопывается входная дверь.

Денис

Захожу в цветочный и в задумчивости рассматриваю шикарные букеты. По инерции взгляд так и тянется к привычным розам, и я уже намереваюсь купить их, как меня вдруг что-то останавливает.