Книга Слабо не влюбиться?, страница 79 – Татьяна Никандрова

Вздергиваю уголки губ, стремясь за фальшивой улыбкой скрыть нахлынувшую печаль.

— Знаешь, Вась, — его сиплый голос звучит тихо и даже как-то интимно, — а я ведь тоже о тебе думаю. Иногда вовсе не в дружеском ключе, понимаешь? Ведь ты такая красивая… Да и наш сегодняшний поцелуй… Уф… Мне начисто снесло крышу.

Он произносит эти странные, сбивающие с толку речи, а я забываю, как дышать. Мне жарко, даже несмотря на то, что я по шею в холодной воде.

— Правда? — переспрашиваю робко.

А вдруг сегодняшний вечер что-то изменил? Вдруг Тёма наконец осознал, что мы созданы друг для друга? Что наша дружба давно переросла в нечто большее?

— Да, правда, — с жаром подтверждает Соколов. — Ты для меня особенная. Не просто подруга — родной человек. Я на тебя смотрю, и у меня прям в душе все переворачивается, честно! Вот только…

Он заминается, а я жадно ловлю его эмоции:

— Только что, Тём?

— У меня сейчас такой период, что я хочу буквально каждую, — он поднимает глаза к небу и качает головой. — Черт, Вась, я реально как животное! Даже на тебя сегодня чуть не набросился, веришь? Когда мы были на рейве, я реально думал о том, чтобы увести тебя в туалет, закрыться в кабинке и… Ну ты понимаешь.

Артём говорит это беспечно, посмеиваясь. А меня будто расстреливают в упор.

Каждое его слово — выстрел. Безжалостный, беспощадный. Крови нет, но боль невыносимая. Отравляющая. Парализующая. Выворачивающая кишки наизнанку.

— А как же Диана? — спрашивает кто-то моим голосом.

— Да в том-то и дело, что с ней все нормально. Нет, сремся, конечно, время от времени… Ну с кем не бывает, правда? А так все в порядке: секс классный, да и в целом она меня понимает, — Соколов задумчиво почесывает щеку. — Хрен знает, чего мне не хватает.

Тёма снова улыбается. Озорно и по-мальчишески беззаботно. Дескать, ну что с меня взять? Вот такой я оболтус.

Смотрю на друга, и бессильная ярость закипает где-то в области солнечного сплетения. Бескрайний горизонт над рекой не такой пустой, как его взгляд. Нет, он не чувствует и половины того, что творится в моей душе.

Для меня наш разговор — болезненное откровение. Для Артёма — ничего не значащая болтовня.

Я поцеловала его, потому что люблю. А он ответил, потому что хочет трахать все, что движется.

Черт возьми, какая горькая ирония! Выходит, я должна сказать ему спасибо? Ведь не будь я для него «особенной», он бы просто отымел меня в каком-нибудь закоулке, а потом сделал вид, что ничего экстраординарного не произошло.

Мерзко.

Когда мой солнечный мальчик успел стать таким бездушным циником?

— Давай наперегонки? — глотая слезы, предлагаю я. — Кто первый доплывет до вон того дерева, тот вытирается одеждой проигравшего!

Не дождавшись его ответа, я разворачиваюсь и, стараясь как можно сильнее забрызгать Соколова водой, уплываю. Пусть нахлебается, гаденыш. В эту секунду я почти его ненавижу.

Почти хочу, чтобы он исчез из моей жизни.

Насовсем.

Я энергично размахиваю руками, стремительно набирая скорость. На самом деле мне плевать, кто доберется до дерева первым. Я просто хочу оказаться подальше от человека, который стал моей первой любовью и первым оглушающим разочарованием. Хочу скрыться от его сводящих с ума синих глаз. Избавиться от глупых надежд, которые, не поддаваясь логике, цветут во мне, когда он рядом.