Книга Проучить мажора, страница 85 – Татьяна Никандрова

Какова вероятность совпадения? Есть ли шанс на то, что это не те самые трусы, которые я нашла в машине своего теперь уже бывшего парня? Может ли быть такое, что у моей лучшей подруги просто такие же? Точно такие же порнушные стринги со стразами?

Мне отчаянно, прямо до ноющей боли в солнечном сплетении хочется верить, что да! Да, это просто ничего не значащая случайность, совпадение!

Господи… Я бы все отдала, чтобы так оно и было.

Но голос холодного трезвого разума, который смотрит на происходящее как бы со стороны, не щадя моих чувств, цедит об обратном. Я готова заткнуть себе уши, оглохнуть, отключить слух, лишь бы его не слышать… Но в глубине души понимаю, что это не поможет.

Ничто не поможет сбежать от противной горькой правды, которая разъедает меня, словно кислота.

Потрясенно прикрыв веки, я обмякаю на полу и какое-то время сижу без движения. Думаю. Перевариваю. Пытаюсь понять.

Но понять, черт возьми, никак не получается! В моей голове просто не укладывается, как могла Ленка, столько лет считающаяся моей подругой, переспать с парнем, которого я любила? Ведь это такая большая жесткость, такая вопиющая несправедливость с ее стороны!

Распахиваю глаза и упираюсь взглядом в пыльную паутину, раскинувшуюся в углу над дверью. Ее маленький черный хозяин неспешно ползает по тонким белесым ниточкам, медленно создавая новые узоры, в которых совсем скоро запутается и погибнет какая-нибудь глупая неосторожная муха.

Знаете, а ведь общение с некоторыми людьми — та же паутина. В нем застреваешь, вязнешь, теряешь бдительность, а потом расплачиваешься за это если не жизнью, то попранными чувствами. Больно. Неприятно. И страшно унизительно.

Внезапно кто-то дергает дверь со стороны улицы, и через секунду передо мной предстает Ленка, кутающаяся в безразмерный свитер.

— О, Манюнь, ты уже проснулась? — зевая, интересуется она. — А меня в туалет приспичило, пришлось в дом бежать… Там народу тьма! Пока шла, чудом ни на кого не наступила…

— Лен, это твое?

Приподнимаю в воздухе найденную улику, всем сердцем надеясь, что подруга сейчас улыбнется и все мне объяснит. Посмеется над моими нелепыми предположениями и восстановит пошатнувшийся внутренний мир.

Но она не смеется.

Вместо улыбки на Ленкином лице отражается смесь шока и испуга. А еще через мгновенье появляется выражение вины. Вины, которую она, вне всяких сомнений, признает.

— Как же так, Лен? — произношу я на выдохе. Тихо-тихо. Не в силах сказать это громче.

— Маш… Манюнь, — Онегина принимается нервно заламывать пальцы. — Я… Я сейчас все объясню! Это было один раз! Лишь однажды, слышишь? Мы тогда напились… Сидели в его машине и болтали… Просто так, ни о чем… А потом… Блин, я не знаю, как так получилось! Все вышло из-под контроля, понимаешь?

— Нет. Не понимаю, — я смотрю на нее во все глаза. — Не понимаю, Лен.

— Ах! — она суетливо хватается за волосы. — Я не хотела, чтобы так вышло, Маш… Оно как-то само собой… Мы потом договорились, что это больше никогда не повторится и никто из нас тебе об этом не расскажет… Ну, потому что это ничего не значит, правда! Просто глупость, совершенная по-пьяни… А потом эти долбанные стринги… Черт, я такая дура!

С этим не поспоришь. Спалилась она действительно по-дурацки. Сначала забыла трусы у Бубнова в машине, а потом притащила их сюда, на ночевку со мной. Ленка никогда не отличалась особым умом, но такая тупость — даже для нее чересчур.