Книга По осколкам твоей лжи, страница 69 – Татьяна Никандрова

Вот, например, я вообще не танцую на публике. Не потому что не умею, а потому что как-то не комильфо. Не знаю, откуда во мне эти зажимы. Должно быть, из детства.

Я хочу оторвать взгляд от Ранеля, но вместо этого пользуюсь случаем и снова его разглядываю. С жадностью оголодавшей кошки наблюдаю за ураганной пластикой его движений, за тем, как сексуально он двигает бедрами и как искусно владеет своим телом…

Через пару минут к Измайлову присоединяется Ева, и вот они уже вдвоем сотрясают танцпол. Их танец быстрый, энергичный, в нем нет практически никакого чувственного подтекста, но тем не менее от моих глаз не укрывается, как они то и дело дотрагиваются друг до друга: то он ее приобнимет, то она как бы в шутку проведет ладонью по его шее…

Не надо быть экспертом в области отношений, чтобы понять, что Ранелю и Еве весело вместе. И отчего-то это осознание окончательно лишает меня как моральных, так и физических сил.

— Что-то мне нехорошо, — сообщаю Арслану. А затем поднимаюсь на ноги и на всех парах несусь в уборную. Чтобы выплакать наконец всю боль, разочарование и озлобленность, которые скопились во мне с тех пор, как я решила отказаться от того, что на самом деле люблю.

Благодаря водостойкой туши моя печаль не оставляет следов на лице. Никаких унизительных разводов под глазами — только истерзанная душа и израненное сердце, которых, к счастью, никому не видно.

Нажав кнопку смыва, покидаю кабинку и подхожу к раковине, чтобы сполоснуть руки и немного освежить лицо. Включаю воду, опускаю ладони под прохладную струю и вдруг слышу за спиной громкий возглас:

— Ох! Сто лет не танцевала!

Вскидываю взгляд и через зеркало наблюдаю приближающуюся Еву. Лямка ее красного платья сползла с плеча, а на щеках виднеется задорный румянец. Девушка широко улыбается и с трудом переводит сбившееся дыхание.

— Веселитесь? — роняю я, выдавливая мыло из дозатора.

— Еще как! — она останавливается у соседней раковины и принимается прихорашиваться. — А вы почему не танцуете?

— Не люблю, — отвечаю коротко.

— А я в последний раз так отжигала на выпускном, — делится Ева, мечтательно поднимая глаза в потолок. — Помнится, со мной в паре был такой классный мальчишка. Вот мы с ним дали жару!

Воздушная легкость Евы ярко контрастирует с моей с моей угрюмой задумчивостью. Мы с ней очень разные: она очарована жизнью, а я, наоборот, стремительно теряю к ней всякий интерес.

— Что ж, вижу, на классных мальчишек вам везет, — отзываюсь со снисходительной улыбкой.

— Вы про Ранеля? — непринужденно бросает она. — Да, он огонь.

— Свадьбы всегда щедры на приятные знакомства.

— А свадьба здесь ни при чем, — усмехается Ева. — Я Рана лет семь знаю. Не меньше.

— Правда? — изумленно приподнимаю брови.

— Мы познакомились на заре моей журналисткой карьеры. Я тогда писала статью про стритрейсинг в Москве, пыталась добыть информацию. Но со мной никто не хотел разговаривать, дескать, газетным писакам не место в нашей тусовке.

— Сурово, — хмыкаю, стряхивая ладони.

— Вы даже не представляете, какие эти стритрейсеры задаваки! — горячо поддакивает она. — Ран был единственным, кто надо мной сжалился. Мы душевно поболтали, он все мне рассказал. С тех пор и дружим. Иногда теряемся, но в моменты встречи всегда классно проводим время. Он мне как старший брат, честное слово!