Книга По осколкам твоей лжи, страница 24 – Татьяна Никандрова

— В буфет. Я видела, у вас на первом этаже есть.

Странный выбор, но окей. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось.

Диора нажимает кнопку вызова лифта и поднимает взгляд к табло. С преувеличенным вниманием она рассматривает медленно сменяющиеся цифры, а я — ее. Скольжу глазами по плотно сжатым губам, изящной шее, разметавшимся по плечам волосам... Затем спускаюсь ниже, и внимание цепляется за здоровенный булыжник на ее тонком безымянном пальце. Помолвочное кольцо. А под ним надето еще одно — тонкое, без камней. Очевидно, обручальное.

Не знаю, почему, но мысль о том, что в ее сердце давно хозяйничает другой, щемящей болью отдается в груди. Интересно, она с ним счастлива? Кончает так же бурно, как со мной? Так же громко кричит его имя?

Блядь. Кто о чем, а я опять о своем, о наболевшем. Какая мне, черт подери, разница, что творится в их постели? Это ненормально, нездорово и неправильно. Я должен выкинуть мысли о Диоре из головы. Она в прошлом, сука, в прошлом!

А сейчас мы просто работаем над одним проектом.

Конечно, при условии, что она согласится.

Двери лифта распахиваются, и мы заходим внутрь. Диора не хотела оставаться со мной наедине, но, по иронии судьбы, в кабине, кроме нас, никогда нет. Стоим в метре друг от друга. Молчим. И только аромат ее цветочных духов безжалостно мутит мой и без того размягченный мозг…

Когда мы встречались, она тоже пользовалась этим парфюмом. Василек, мимоза, немного ванили… Этот запах осел в моей памяти как нечто манящее, чувственное, безумно возбуждающее… Должно быть, именно поэтому у меня непроизвольно выделяется слюна.

Сглатываю и отворачиваюсь в сторону. Охренеть. У меня даже привстал немного. И все отчего? Оттого что она просто стоит рядом? Пиздец. Я болен. Мне, походу, лечиться нужно…

— Приехали, — Диора зачем-то констатирует очевидный факт.

А затем торопливо ныряет в щель едва приоткрывшихся дверей.

Мне с ней кайфово, а ей со мной душно.

Вот такая вот тупая действительность, сотворенная собственными руками.

Заказываем два капучино и занимаем небольшой круглый стол у окна. Я откидываюсь на спинку стула, а Диора сидит неестественно прямо. Смотрит поверх моей головы. Старательно избегает зрительного контакта.

— Итак, — начинаю я, отхлебывая довольно паршивый на вкус напиток. — Насколько я понял, ты не хочешь со мной работать?

— Совершенно верно, — кивает она.

— Почему? Я не внушаю тебе доверия как специалист?

Рот Диоры выразительно кривится, а потом она неохотно опускает глаза ниже, и мы мгновенно переплетаемся взглядами.

— Ты не внушаешь мне доверия как человек, — осаждает холодно.

— Справедливо, — хмыкаю. — Но мои человеческие качества здесь ни при чем. На проект они никак не повлияют.

— О, господи, — раздраженно закатывает глаза. — Ты можешь хоть раз повести себя как мужчина?

— А именно? — улыбаюсь, делая вид, что меня не задел ее выпад.

— Мне неприятно тебя видеть, аж наизнанку выворачивает, — цедит зло. — Так почему бы тебе не проявить капельку благородства?

— Ты же знаешь, благородство — не мой конек, Шахерезада…

— Не называй меня так! — перебивает гневно. — Никогда!

— Ладно. Прости, — несколько раз киваю, осознавая неуместность такого юмора. — Я просто хотел пообещать, что отныне буду вести себя ровно. Никаких отсылок к прошлому. Жесткая субординация. Если пожелаешь, могу даже обращаться к тебе по имени отчеству и на «вы».