Книга Наследник чемпиона, страница 68 – Марика Крамор

— Да, потому что вы так же много и потеряете!

Управляющий медленно подается вперед, нависая над столом. Четвертует меня взглядом.

— Он ресурс, который должен работать. Если выбирать между тем, что может когда-нибудь там случиться, и тем, что он превосходно играет сейчас, а дальше все равно что-то случится, то клуб выбирает второе.

— Вы потеряете кучу денег на его лечение! Вам выгоднее отстранить его завтра!

— Не я лично, — он вскидывает указательный палец вверх. — И не владельцы клуба. Потеряет страховая. Но у страховой к нам не может быть претензий: абсолютно никаких противоречий нет. Спортсмен здоров. В силу возраста и его профессионализма у него, разумеется, есть недостатки. А колено травмировать может и любой другой игрок даже на тренировке! Так какой смысл мне сейчас снимать Черкассова с игры? Он поднял нас на приличный уровень и отработает каждую копейку, что мы в него вложили.

«Недостатки». Я, пожалуй, впервые сталкиваюсь с таким потребительским отношением к здоровью спортсменов. Даже если бы это был любой другой хоккеист, я бы настаивала на своем! Но с Назаром все равно немного иначе, личное берет верх. Вот почему врачам нельзя брать пациентов-близких. У меня трясутся руки, я чувствую себя беспомощной. Вспоминаю слова Назара, когда я грозилась донести информацию до руководства: «Анют, не лезь ты в это… Им все равно». Выходит, он был прав и понимает в оборотной стороне намного больше меня. На душе становится горько. Потому что для меня мои мальчишки — эти повзрослевшие мужчины — не пушечное мясо, а трудяжки, которые добились всего упорством, трудом и своим здоровьем.

И Назар такой же: постоянно стремился вперед, преодолевая трудности, оставив позади родной дом, свою жизнь, меня... Интересно, когда он понял то, что сейчас поняла я, что он чувствовал? Я, например, чувствую себя обманутой. Я не для этого пошла в медицину. Как будто бойцовских собак спускают с цепи ради развлечения зевак и возможности заработать на ставках, а я должна откачивать бедное животное, чтобы истерзанного пса вновь выпустили через месяц.

Но Назар не животное, ведь он сам подписывал контракт. Хоккей, конечно, не вся моя жизнь, но, как оказывается, весомая его часть, и я против того, чтобы выжимать из спортсменов их максимум, а потом менять на других, когда эти сдуются. Хуже всего, что в данном случае я действительно не могу запретить. Потому что колено «работает».

— Я не вижу причин, чтобы снимать Черкассова с игры, — вновь откидывается на спинку стула Максим Леонидович. — А уж что там да как, время покажет. Может, он еще два сезона отстоит прекрасно! Несколько месяцев ведь играет! Анна Юрьевна, ну что вы… в самом деле.

Интересно, владельцы клуба придерживаются такого же мнения?

— Вы смотрите на это со стороны финансов. А я — иначе, — тянусь к органайзеру и вытягиваю карандаш, кладу на середину стола квадратный стикер. — Вы знаете, что такое сухожилие?

Начинаю делать зарисовку.

— К чему это сейчас? — одним движением кисти отмахивается управляющий. — Мы говорим о том, что я против отстранения лидирующего игрока. Они все подписывали контракты, все знали о нагрузках, все понимают риски. Никаких травм у Черкасова нет. Пусть играет.

— Это пучки коллагеновых волокон с плотной структурой, — продолжаю я спокойно и настойчиво, как будто и не услышала возражений спортивного директора. — Как канат, где важна каждая ниточка. И прочность каната зависит от того, сколько нитей целы и как они уложены. Так вот, «канат» Назара очень сильно потрепан, а «ниточки» изношены, хоть разрывов и нет. И ни вы, ни я не сможем предсказать, когда именно…