Книга Наследник чемпиона, страница 108 – Марика Крамор

А потом берет меня за ворот куртки и притягивает к себе. Я не успеваю ни опомниться, ни возмутиться.

И прямо здесь, у льда, в святая святых, под взглядами стольких человек, ребят из команды и даже тренера он… целует меня. Целует твердо и горячо, дотрагивается не губами, а током. Дыхание его все еще рваное, во рту чувствую привкус металла, холода и адреналина. У меня внутри настоящий шторм с морской солью в горле и морем под ребрами. Я порывисто хватаю его за что-то, не улавливаю, за что именно. Не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы убедиться, что он здоров и он со мной, здесь, а это не повтор на табло.

Кто-то из ребят замолкает. Камера наверняка уже поймала нас. Мне должно быть неловко, но мне все равно. Потому что две минуты назад я видела его падение… словно пережила его потерю. Он отстраняется первым, лоб касается моего на долю мгновения.

— Я здесь. Рядом, — шепчет он только для меня. — Ты меня больше не потеряешь.

Он вкладывает в эти слова самый сокровенный смысл.

И снова решительно — будто бы ничего и не было — надевает шлем. Взгляд его уже сосредоточенно ощупывает поле.

Тренер хлопает его по плечу, провожая на лед.

Назар увидел мой страх и выбрал не остаться равнодушным, а успокоить меня. На глазах у всех.

Шторма внутри больше нет. Вместо него — цунами.

В перерыве Назар уходит в медицинскую зону арены, как я его и просила: нужен визуальный осмотр. Ну да, конечно, с коленом не все в порядке. Вздыхаю, в голове расписывая новые процедуры. Мысленно уже звоню коллегам, чтобы передать Назара на новую реабилитацию, а сам он присоединяется к скучковавшимся ребятам во главе с Андреем Сергеевичем.

Третий период начинается с кошмара.

— Еще одно удаление у «Карателей»! — голос комментатора звенит от напряжения. — Только посмотрите, что они творят!

Один из «Воронов» падает после грязного силового приема. Я мгновенно выезжаю на лед и провожу первичный осмотр, стабилизирую состояние игрока, применяя протокол. Распоряжаюсь увести нашего парнишку со льда. Тренер ставит ему замену. Мальчишка держится за плечо, лицо белое, искаженное. Больно ему. Я сразу принимаю все необходимые меры, отдаю распоряжения — команда врачей на подхвате. В раздевалке провожу более тщательный осмотр, накладываю повязку и определяю его на допобследование.

Команда соперников тоже теряет одного из игроков — у них удаление.

Назар на льду, и он многое берет на себя. Помогает блокировать броски, лезет под шайбу, раз за разом. Колено он щадит, я же вижу. В каждом движении, в каждом толчке есть микроскопическая заминка. Но он играет и играет хорошо.

— Черкассов — стена! — любуется комментатор. — Он сегодня просто герой!

Я почти не слушаю диктора, смотрю на Назара. Вижу, как он устал. Угадываю боль в каждом резком толчке, но предполагаю, как он стискивает волю в кулак и продолжает.

Пять минут до конца. Счет — 2:2.

— Шайба в зоне «Карателей»! — голос комментатора срывается на крик. — Черкассов принимает передачу, обводит защитника, бросок!

Шайба летит в ворота, но попадает во вратаря. Рев разочарования проносится над ареной. Я выдыхаю. Не забил. Назар докатывает смену и возвращается на скамейку, срывая шлем.

— Назар! Соберись! — ревет тренер, весь багровый, продолжая наблюдать за ледяным полем и разворачивающимися действиями. — Четыре минуты!