Книга Измена. Неправильная сказка, страница 98 – Любовь Попова, Елена Гром

— Ну, может быть дело не в том, что он сорваться боится, он боится, что ваши страхи возьмут над вами верх. А вы, привыкшая к определенной свободе в Москве, вынуждены подчиняться определенному контролю. Это не он боится сорваться, это он вас из виду упустить боится. Так очевидно боится, что выглядит нервозно. Так?

— Вы следите за нами?

— Я как — то хотел удостовериться, что с вами все в порядке. Нашел вашу страницу в соцсетях. Там есть фотографии с мужем. И увидев его взгляд, я понял, что мои консультации вам не нужны.

— И что было в его взгляде?

— Честно? Страх, что вы вдруг исчезнете. Он следил за вами, словно вы сейчас в воздухе растворитесь.

Я моргаю, понимая, что психолог прав. Я именно задыхаюсь. И кажется списываю все на прошлые страхи. По сути, страхов давно нет. Я уверена, что Костя не рискнёт мною и нашей Камиллой, нашей семьёй, ради сомнительного удовольствия.

Он настаивает на браке, но я пока торможу его. Не хочу потом жалеть. Хочу быть уверена, что мы не совершим снова ошибку.

Мы ещё долго болтаем с психологом. Он, как обычно, все мои мысли расставляет по полочкам и за это я ему бесконечно благодарна. Потому что я не хотела бы, чтобы Костя считал меня психованной. Через час мы, наконец, допиваем чай и тепло прощаемся. Я мельком смотрю в свой телефон. Странно, ни одного пропущенного. Обычно, если мы расстаемся, он уже через минут пятнадцать пишет или звонит.

Виктор Сергеевич открывает мне двери, улыбаясь посетителю, что ждет его в приемной.

— Вы ко мне, молодой человек?

— К вам — слышу знакомый голос и дергаюсь. Костя. Тут. В том, в чем мы расстались с утра. Красивый, но угрюмый. А взгляд на психолога такой, что ещё немого и шею ему свернёт.

— Я понял — усмехается психолог. — Вы хотите семейную консультацию?

— Нет, просто хочу узнать, что делать, когда твоя жена врёт?

— Костя! Я не врала!

— А это, полагаю, магазин одежды?

— Константин, вы зря так реагируете. Ничего плохого мы с вашей женой не обсуждали.

Костя делает шаг, почти берет психолога за шкирку.

— Костя!

— Что ты ей там наплел, а?

— Лишь то, что ваши общие страхи беспочвенны. Что вы настолько в друг друге, что никуда уже не денетесь, — врет ведь и не краснеет. Хотя его слова близки к правде. — Анечка, скажите ему.

— Еще раз назовешь ее Анечкой, зубы придется заново вставлять, — отпускает он психолога. Хватает с вешалки мое пальто, берет меня за руку и уводит. В коридоре офисного здания тормозит и к стене меня прижимает.

— Я сделал что— то не так? Ты снова мне не доверяешь?

— Доверяю, Кость. Просто мне бы не хотелось, чтобы ты менялся из-за меня. Даже не менялся. Я не хочу, чтобы ты ломал себя.

— Аня, — почти воет, кулаком в стену бьет. — Я люблю тебя. Никто мне не нужен. Что тебя смутило?

— Что ты рядом всё время, словно боишься уйти на минуту и наткнуться на пару отличных сисек.

— Пара отличных сисек... Знаешь, когда я впервые захотел тебя?

— Когда?

— На реке. Тебе двенадцать было. Ты была еще юной, но я заметил, как под цветастой маечкой торчали соски.

— Костя!

— Я еще тогда решил, что женюсь на тебе, потому что иначе ты мне не дашь. Ты всегда была принципиальной. Даже ворованные яблоки только от меня принимала.

— А к чему ты все это?

— К тому, Ань, что я так давно на тебе помешан, что кажется всю сознательную жизнь. Ты была влажной фантазией, с которой я дрочил довольно много лет. И я ни с кем не хочу тебя делить. — поднимает он мое заплаканное лицо. Целует с такой щемящей нежностью. А я верю, верю, верю. Не обманывает. Что он мой.