Книга Попробуй сбежать, страница 47 – Виктория Рогозина

Коридор. Лестница. Резкий вечерний воздух ударил в лицо. Её швырнули вперёд, крышка багажника распахнулась с металлическим лязгом. Мир сузился до темноты, запаха резины и бензина. Последнее, что она услышала, — глухой хлопок закрывающегося багажника.

Машина рванула с места. В темноте Ванесса стиснула зубы, заставляя дыхание выровняться. Страх был — острый, холодный, но под ним уже поднималось другое чувство. Ярость. Сосредоточенная, тяжёлая. Машина ехала долго, монотонно пожирая километры, и время растягивалось вязкой, липкой массой. В багажнике было темно, сыро и холодно; металл под спиной отдавал ледяным ознобом, каждая кочка отзывалась глухой болью в ребрах. Ванесса сжалась, пытаясь сохранить хоть каплю тепла, но одежда была пропитана вязкой жидкостью, пахнущей химией и чем-то сладковато-металлическим. Это была не кровь — она это понимала — но тело реагировало так, будто это она, будто ее действительно разорвали и бросили умирать. Зубы начали стучать сами по себе, неконтролируемо, и она злилась на это, злилась на слабость, на дрожь, на то, что дыхание сбивается и становится рваным.

Когда машина наконец остановилась, страх вновь всколыхнулся в душе. Щелчок замка, скрип — крышка багажника распахнулась, впуская тусклый серый свет. Ее выдернули резко, грубо, как мешок, ноги не сразу послушались, и она упала на колени, вдохнув влажный холодный воздух. Кто-то пнул в бок, еще один удар пришелся по плечу — не для того, чтобы сломать, а чтобы напомнить. Над ней смеялись, легко, без напряжения, будто это была не расправа, а дурацкая забава на ночь.

— Освежись, — бросили насмешливо.

Толчок был сильным и внезапным. Земля ушла из-под ног, и мир перевернулся. Мгновение невесомости — и затем удар о воду, жесткий, оглушающий. Холод впился в тело тысячами игл, выбивая воздух из легких, сковывая мышцы. Вода сомкнулась над головой, тьма и лед. Паника попыталась подняться, но Ванесса вцепилась в нее зубами, подавила, заставила себя двигаться. Руки, будто чужие, все же гребли, ноги дергались, подчиняясь не воле, а упрямому инстинкту.

Она вынырнула, судорожно вдохнула, закашлялась. Над мостом мелькнули красные огни — машина уже разворачивалась, и через секунду скрылась дальше по трассе. Осталась только ночь, река и Ванесса. Вода тянула вниз, одежда мешала, но девушка упрямо плыла к тёмному пятну берега, считая гребки, цепляясь за каждый метр. Пальцы нащупали ил, камни, она выкарабкалась, рухнула на землю, дрожа всем телом.

Холод был не просто ощущением — он стал состоянием, врагом, который лез под кожу, в кости, в мысли. Она поднялась, шатаясь, упала и поднялась снова, потому что лежать означало замерзнуть. Под ногами хлюпала грязь, стекала вода, а на коже и одежде темными разводами оставалась та самая жидкость, теперь смешанная с речной тиной. Выглядело это жутко, почти театрально, и от этой мысли хотелось смеяться — коротко, истерично, но смех не выходил.

Она выбралась к дороге и пошла вдоль нее, шаг за шагом, стуча зубами, сжимая руки в кулаки, чтобы не дать им онеметь окончательно. Фонари были редкими, город остался где-то далеко, здесь пахло мокрой землей и холодным железом. Машины проезжали мимо, не останавливаясь; в свете фар она, наверное, выглядела как призрак, как что-то неправильное, от чего хочется отвернуться.