Книга Попробуй сбежать, страница 240 – Виктория Рогозина

— Ты что здесь делаешь? — ровно спросила она, делая полшага назад, инстинктивно оценивая пространство.

— Показываю дом, — пожал плечами Калеб, будто речь шла о чём-то обыденном. — Формально. Неофициально… хотел поговорить. Без лишних ушей.

Ванесса медленно вдохнула. Выходы. Окна. Расстояние. Телефон в сумке. Охрана снаружи — мысль о ней была единственным, что удерживало панику под контролем.

— Разговоры обычно не начинают с захлопнутых дверей, — сказала она тихо.

Калеб усмехнулся и сделал шаг вперёд.

— А ты всё такая же. Спокойная. Упрямая. Даже не представляешь, как это бесит.

Ванесса почувствовала, как внутри собирается холодная, ясная решимость. Этот дом ей уже не нравился. Совсем. И где-то глубоко, под рёбрами, шевельнулось острое понимание: Давид был прав — кое-что действительно требовало его внимания. Риэлтор, всё это время стоявшая чуть поодаль, словно по команде приблизилась к Калебу. Он молча достал из внутреннего кармана пиджака плотную пачку купюр, даже не пересчитывая, сунул ей в руки. Девушка нервно кивнула, пробормотала что-то вроде «хорошего дня» и почти бегом направилась к выходу. Каблуки звонко простучали по мраморному полу, и через секунду входная дверь хлопнула — уже без показного грохота, но окончательно. В доме стало слишком тихо. Ванесса, не теряя самообладания, отошла ближе к двери, будто просто меняла точку обзора. На самом деле — сокращала дистанцию до выхода. Калеб это заметил, но лишь усмехнулся, не делая попыток приблизиться.

— Забавно, — протянул он. — Ты даже сейчас не паникуешь. А ведь твоё появление очень сильно покачнуло мою жизнь.

— Сомневаюсь, что это моя ответственность, — спокойно ответила Ванесса. — У вас с Давидом и без меня были… сложности.

Калеб приподнял брови, словно её слова его развеселили.

— Старший брат всегда относился ко мне снисходительно, — уточнил он. — И, поверь, решать проблемы с ним напрямую — занятие неблагодарное. Особенно теперь.

Он прошёлся по гостиной, лениво проводя пальцами по спинке дивана, будто проверяя её на прочность.

— Раньше, — продолжил Калеб, — Давид хотя бы делал вид, что готов к компромиссам. Обсуждал варианты. Недвижимость. Долю в бизнесе. Что-то… оставить семье, то есть мне.

А потом появилась ты. Ванесса не отвела взгляда.

— И что изменилось?

— Всё, — он резко остановился и повернулся к ней. — Он стал жёстче. Холоднее. Расчётливее. Как будто кто-то щёлкнул тумблер. Все идеи о том, чтобы поделиться хоть чем-то, были обрублены сразу. Без обсуждений.

Калеб хмыкнул, и в этом звуке сквозила горечь.

— Давида невозможно сломать, — продолжил он уже тише. — Он умеет вести дела. У него деньги, связи, люди. Его боятся, его уважают. Никому ещё не удавалось пошатнуть его позиции.

Он посмотрел на Ванессу в упор, и улыбка, появившаяся на его лице, была неправильной — растянутой, дерганой, с чем-то тревожно пустым в глазах.

— Кроме тебя.

Ванесса почувствовала, как внутри всё сжалось, но внешне осталась неподвижной. Она смотрела на Калеба и ясно видела: эта усмешка была не просто злой. В ней было что-то надломленное, почти болезненное — будто человек давно разговаривал не с реальностью, а с собственной одержимостью.

Девушка лихорадочно просчитывала варианты. Окна — высоко, стекло толстое. Дверь — за спиной Калеба. Телефон в сумке, но сумка осталась в машине. Времени тянуть — немного, но пока отступать действительно было некуда. Она выпрямилась, заставляя дыхание оставаться ровным, будто это всего лишь неприятный разговор, а не ловушка. Калеб бросил взгляд на наручные часы и устало вздохнул, словно речь шла о затянувшемся деловом совещании.