Книга Попробуй сбежать, страница 230 – Виктория Рогозина

— Нет. Даже если бы это было возможно… — он сделал шаг ближе, так что их лбы почти соприкоснулись, дыхания смешались, и голос стал тихим, но властным: — Я весь принадлежу тебе. И хочу обладать тобой. Полностью.

Ванесса тихо улыбнулась, чувствуя, как тепло его тела расползается по её собственной.

— Я твоя жена, — сказала она почти шепотом, — ты сам на это подписался.

Давид медленно выдохнул, и его рука сжала её талию крепче, притягивая к себе ближе. Она почти полностью легла на него, чувствуя ритм его сердца, хриплое, тяжёлое дыхание, которое словно сливалось с её собственным. Они сидели так, неподвижно, лишь их тела обменивались теплом и силой, понимая друг друга без слов.

Через некоторое время Ванесса приподняла голову, губы её коснулись шеи Давида, мягко целуя, затем слегка прикусила кожу зубами. Он задрожал, вдохнув её аромат, и пальцы скользнули по её спине, будто стараясь удержать её совсем рядом.

— Ты всегда так близко… и так опасно манишь, — пробормотал он, голос хриплый, почти низкий, наполненный эмоциями, которые она чувствовала всем телом.

Ванесса улыбнулась в ответ, легкое возбуждение смешалось с чувством доверия и безопасности. Её ладони скользнули по его груди, ощущая силу и контроль, которые он оказывал, и одновременно мягкость, что принадлежала только ей.

— Ты всегда такой… безжалостный и честный одновременно, — прошептала она, не отрывая губ от его шеи, — и я… я люблю это.

Давид медленно наклонил лицо к её уху, губы почти коснулись кожи:

— Я хочу, чтобы это знала только ты… — шепот, тяжёлый и властный, — и никто другой не имел права даже думать о тебе.

Ванесса вдохнула, чувствуя, как её тело отвечает на каждое движение, каждое прикосновение, а разум медленно отпускает тревогу и сомнения. На диване, среди хаоса, который оставался за пределами их близости, они просто были друг для друга, в этот момент — полностью.

Они сидели, развалившись на изуродованном диване в разрушенной гостиной, будто весь этот хаос больше не имел к ним отношения. Давид откинулся спиной на спинку, запрокинув голову, между губ — сигарета. Дым поднимался вверх, растворяясь в полумраке, смешиваясь с запахом алкоголя, пыли и чего-то ещё — слишком личного, слишком живого для этого мёртвого пространства.

Ванесса устроилась рядом, почти лежа на нём: её спина опиралась на его грудь, плечо — под его ключицей, голова слегка откинута, глаза прикрыты. Его рука свободно лежала у неё на плече, пальцы медленно, почти лениво скользили по коже — не требовательно, не жадно, а так, как касаются того, что больше не нужно удерживать. Она была здесь. С ним. И этого было достаточно.

Ванесса выглядела удивительно спокойной — умиротворённой, собранной, будто все острые края внутри неё наконец притупились. Близость с ним не жгла, не рвала — она выравнивала дыхание, возвращала ощущение целостности. Давид чувствовал это почти физически: с каждым её выдохом напряжение в нём оседало, уходило, словно пепел с кончика сигареты.

— Ты… поможешь мне вернуться к учёбе? — негромко спросила она, не открывая глаз.

Он медленно выдохнул дым, не сразу ответил, будто сам вопрос был слишком прост для всего, что между ними происходило.

— Без проблем, — сказал спокойно. — Скажи когда.

В уголках её губ появилась лёгкая, настоящая улыбка.