Книга Попробуй сбежать, страница 116 – Виктория Рогозина

Её тело предало её раньше, чем она успела подумать. Ванесса вздрогнула, тонко, почти незаметно, и сразу же нервно прикрыла ладонью рот, будто могла удержать этим жестом всё, что рвалось наружу — дыхание, звук, реакцию, саму себя. Сердце билось слишком быстро, в ушах шумело, а мысль о том, что это безумие, тонула в ощущении того, как ей хорошо и страшно одновременно.

Давид почувствовал это — не движение даже, а изменение в ней. Он остановился, поднял на неё взгляд снизу вверх, внимательный, тёмный.

— Если слишком… — начал он тихо.

— Нет, — так же тихо перебила она, убирая ладонь от губ. Голос дрогнул, но она не отступила. — Просто… это так странно.

Он кивнул, принимая условие так же серьёзно, как и всё между ними. Ладонь легла ей на талию — не удерживая, а словно обещая, что она может в любой момент уйти. И именно это позволило ей остаться.

Давид почувствовал, как дрожь пробежала по её коже под его губами. Он отстранился на мгновение, его дыхание, тёплое и неровное, обжигало её внутреннюю поверхность бедра. Его взгляд, тяжёлый и тёмный, встретился с её взглядом, полным немого вопроса и доверчивого страха.

— Хочу доставить тебе удовольствие, — прошептал он, и его голос был низким, бархатным от сдерживаемого напряжения. Его большие ладони скользнули под неё, подхватив её за бёдра, и в этом движении была такая неоспоримая, но бережная власть, что Ванесса перестала дрожать, позволив ему управлять. Одним медленным, плавным движением он снял с неё мини-юбку с защитными шортиками, а следом и нижнее бельё. Прохладный воздух коснулся её обнажённой кожи, заставив снова вздрогнуть, но его руки уже были там — тёплые, твердые, успокаивающие. Он гладил её бёдра, круговыми, гипнотическими движениями, от коленей к тазу и обратно, растворяя остатки скованности, превращая нервную дрожь в предвкушение.

Он вернулся к поцелуям. Его губы снова нашли её живот, затем спустились ниже, к нежной впадине, к тайным тропинкам, которые она сама ещё не до конца исследовала. Ванесса вцепилась пальцами в обивку дивана, когда его дыхание коснулось самых интимных мест. А потом — прикосновение. Не губ, а языка. Мягкого, влажного, невероятно точного.

Оно было таким острым, таким новым, что её тело выгнулось в дугу само по себе, будто её и вправду ударило током. Из горла вырвался протяжный, переломленный стон, которого она сама от себя не ожидала. Давид не останавливался. Его язык был настойчивым художником, выписывающим замысловатые, дразнящие узоры именно там, где пульсировала вся её сущность, сосредоточилась в одной горячей точке. Каждое движение посылало в мозг разряды чистейшего, почти болезненного удовольствия. Волны накатывали из глубины, одна за другой, каждая сильнее предыдущей, смывая мысли, стыд, всё, кроме этих невыносимо сладких ощущений.

Она захлёбывалась, задыхалась от собственных стонов, её бёдра сами собой тянулись к его лицу, следуя за его губами, но он крепко держал её, не давая потерять контроль полностью. Она плыла, тонула в этом море, уже почти достигнув какого-то невиданного пика, когда вдруг — он отстранился.

Резкость прекращения была подобна падению в пустоту. Ванесса издала короткий, обиженный всхлип, её тело напряглось в протесте, глаза открылись, мутные от страсти. Давид смотрел на неё сверху, его собственное лицо было искажено желанием, губы блестели. В его взгляде читалась не только похоть, но и глубокая, хищная нежность, и жажда видеть её именно такой — абсолютно раскрытой, беззащитной и доверчивой только ему.