Книга Сломанные судьбы, страница 21 – Эля Эн

— Извини, — начинает пересаживаться на свое кресло.

— Дверь есть! Нах… — осекаюсь. — Зачем через меня лезть?

Смотрю на нее, а потом догадываюсь: она же ни на секунду меня не оставляет со своей дочкой наедине. Даже из машины вылезти не может.

— Поехали, — говорю я.

До города ехать — примерно часа четыре. Полина засыпает, а ее дочка поет песенки про синий трактор уже в сотый раз, чем меня невероятно раздражает.

— Ребенок, — обращаюсь к ней, — хватит петь!

— Ты, плавда, мой папа? Моя мама говолила, что мой папа — капитан дальнего плаванья! Плавда?

— Правда.

— Здолово! Я всегда мечтала о папе! Меня все дети длазнили. Поэтому я удалила Ваньку-вонютьку! — смотрю в зеркало заднего вида на нее. Она надулась, как шарик, и воинственно скрестила руки на груди. Усмехаюсь ее характеру.

— Правильно сделала! — хвалю девочку.

— Па! — обращается она, а у меня жжение в груди появляется и злоба.

У меня мог родиться мой собственный ребенок. Если бы не эта…

Кошусь на спящую Полину. А девочка продолжает:

— Ты мне купишь домик для моих плинцесс? Мне мама из колобки делала, а он не класивый!

— Мне кажется, ты много болтаешь! Сколько тебе? — она три пальца показывает

— Три? — спрашиваю.

— Ага! Я пить хочу! И есть! А еще писать!

Толкаю Полину в плечо. Она вздрагивает, на меня смотрит, а потом резко оборачивается, смотрит на дочку.

— Я заснула. — говорит.

— Разберись со своим ребенком. У нее рот не закрывается –

Смотрит на меня недовольно.

— Отпусти нас! — с мольбой произносит.

— Ну нет… — скалюсь ей в ответ. — Так просто тебе не отделаться!

— Писать! — начинает орать мелкая.

— Дамир, ей в туалет надо, — говорит спокойно Полина. И мне нравится это внешнее спокойствие. Умеет она держать себя в руках, когда очень надо.

Останавливаюсь на заправке. Полина хватает ребенка и бежит в здание. Я захожу следом. Пока жду их, беру кофе.

Они выходят. Встречаюсь взглядом с Полей. Она губы поджимает, подходит к кассе.

— Здравствуйте. Дайте нам бутылку воды и… булочку.

— Все? — интересуется кассир.

— Да, — отвечает и вдруг вскрикивает: — Ой! Я в сумочке деньги оставила. Минутку, я сейчас.

Хватает ребенка за руку и тянет к выходу.

— Я оплачу, — говорю. — Дайте еще кофе, хот-дог и печенье.

Оплачиваю заказ.

— Я тебе деньги отдам, — говорит.

Пьем кофе и едем дальше. Наконец, мелкая засыпает. Но тишина держится не слишком долго. Полина оборачивается ко мне:

— Дамир, раз уж ты нас забрал… Мне нужно найти работу.

— Ты не будешь работать! — грозно говорю.

— Извини, но на твои деньги я жить не буду. Я хочу…

Полина

Он поворачивается ко мне и прожигает взглядом, а у меня сердце в пятки уходит.

— Будешь! Ты будешь делать всё, что я тебе скажу. У тебя нет права что-либо предпринимать без меня. Ты во всем будешь меня слушаться! Свое «хочу» затолкни куда подальше. Подумай о ребенке. Ты же не хочешь, чтобы она попала к чужим людям? — каждое его слово было наполнено ненавистью. И снова меня начинает атаковать паника. Дышать все тяжелее, руки трясутся. Опускаю окно и жадно ловлю ртом воздух.

— Что с тобой? — спрашивает, а я ответить не могу.

— Лекарство с собой? — киваю, начинаю в сумочке рыться, и до меня доходит, что я оставила баллончик в туалете заправки.

Оборачиваюсь к нему. Нет. Я не могу умереть на трассе и оставить свою доченьку с ее отцом-монстром, который, я уверена, тут же избавится от нее… Отдаст ее в детский дом. Он уже угрожал сделать это.